Въ тотъ же вечеръ японскій посланникъ въ Сеулѣ г. Гаяши потребовалъ у императора немедленной аудіенціи и былъ имъ принятъ вмѣстѣ съ прибывшими недавно генералъ-маіоромъ Идитти и нѣсколькими другими японскими военными начальниками. На аудіенціи этой японскій посланникъ объявилъ императору, что японскія войска прибыли въ Корею, дабы охранить эту страну отъ захвата Россіей; что Японія, объявляя войну Россіи, рѣшила окончательно изгнать послѣднюю изъ предѣловъ Маньчжуріи; что на время военныхъ дѣйствій она установитъ собственное военное управленіе въ оккупированныхъ ею мѣстностяхъ, и что Императору надлежитъ во всѣхъ своихъ распоряженіяхъ точно слѣдовать указаніямъ японскаго правительства и его уполномоченнаго, такъ какъ иначе, при первомъ случаѣ неповиновенія, дворецъ будетъ занятъ японскими войсками, и императору будетъ отрѣзанъ путь для какихъ-либо сношеній съ членами корейскаго правительства. Послѣ такого категорическаго заявленія можно было съ увѣренностью сказать, что японскому посланнику уже безъ всякаго труда удастся добиться утвержденія проекта союзнаго договора, основаннаго на принципѣ протектората Японіи надъ Кореею, заключенія коего японское правительство такъ усиленно и безуспѣшно добивалось до начала военныхъ дѣйствій и занятія Сеула своими войсками. Дѣйствительно, 15-го февраля въ здѣшнихъ иностранныхъ газетахъ опубликованъ уже полный текстъ такового соглашенія, въ точности коего едва ли есть основаніе сомнѣваться.
Утромъ 28-го января меня посѣтили нѣкоторые иностранные представители и конфиденціально сообщили мнѣ, что изъ разговора, который только что передъ тѣмъ имѣли съ японскимъ посланникомъ, они могли заключить, что японское правительство имѣетъ въ виду потребовать немедленнаго выѣзда Императорской миссіи изъ Кореи, и что нѣкоторые намеки г. Гаяши даютъ даже основаніе опасаться, что, въ случаѣ неисполненія этого добровольно, японцами будетъ примѣнено насиліе. Американскій посланникъ, желая изъявить намъ участіе, выразилъ готовность снестись съ американскимъ адмираломъ о томъ, чтобы, въ случаѣ если вопросъ о выѣздѣ миссіи будетъ рѣшенъ, въ мое распоряженіе были предоставлены оба находившіеся къ Чемульпо американскіе военные транспорты, съ тѣмъ, чтобы на нихъ вместѣ со мною и членами миссіи могли быть отправлены раненые офицеры и матросы нашихъ судовъ. Я высказалъ моимъ коллегамъ, въ видѣ частнаго личнаго мнѣнія, что предусматриваемый ими образъ дѣйствій японскаго правительства нисколько не удивляетъ меня послѣ того, что произошло уже наканунѣ къ Чемульпо, гдѣ со стороны Японіи было обнаружено столь явное нарушеніе основныхъ принциповъ международнаго права и полное пренебреженіе къ формально заявленному Кореей намѣренію соблюдать нейтралитетъ; что желаніе японскаго правительства устранить изъ Кореи всѣхъ русскихъ правительственныхъ агентовъ является, по моему мнѣнію, отнынѣ даже логичнымъ, но что, вполнѣ допуская возможность, что миссія при настоящихъ обстоятельствахъ окажется вынужденною покинуть Корею, я могъ бы принять подобное рѣшеніе лишь въ томъ случаѣ, если бы японское правительство предъявило требованіе о томъ оффиціально, чрезъ посредство представителя дружественной державы, и во всякомъ случаѣ долженъ былъ бы предварительно снестись по этому поводу съ моимъ правительствомъ и получить его указанія.
Что касается до предложенія г. Аллена предоставить въ мое распоряженіе американскіе транспорты, то я отклонилъ его, указавъ, что я не сомнѣваюсь въ томъ, что если бы мнѣ дѣйствительно пришлось выѣхать изъ Кореи, французское правительство дастъ мнѣ возможность воспользоваться крейсеровъ "Pascal", на которомъ уже находились оба наши командира и большинство раненыхъ.
Тотчасъ послѣ ухода отъ меня великобританскаго представителя, я отправился къ французскому повѣренному въ дѣлахъ, дабы переговорить и условиться относительно образа дѣйствій, котораго можно было бы держаться въ случаѣ болѣе, чѣмъ вѣроятнаго обращенія къ нему японскаго посланника въ смыслѣ передачи мнѣ предложенія выѣхать изъ Кореи. По соглашенію съ виконтомъ де Фонтенэ было рѣшено, что если таковой шагъ со стороны г. Гаяши будетъ сдѣланъ, мой французскій коллега прежде всего предложитъ, чтобы японская миссія гарантировала исправную передачу по японскому телеграфу какъ моей телеграммы въ Петербургъ, въ коей я могъ бы освѣдомить Императорское правительство о всѣхъ обстоятельствахъ и запросить указаній, такъ равно и отвѣтной телеграммы вашего сіятельства. Затѣмъ я высказалъ мнѣніе о необходимости, во всякомъ случаѣ, поставить условіемъ, чтобы свободный и безопасный выѣздъ изъ Кореи вмѣстѣ со мною былъ обезпеченъ для всѣхъ членовъ миссіи и состоявшей при ней охранной команды, для нашихъ консуловъ и для всѣхъ проживающихъ въ странѣ русскихъ, чтобы охрана зданій Императорской миссіи въ Сеулѣ и интересовъ и имущества русскихъ подданныхъ въ Koреѣ, на время моего отсутствія, была возложена на французское правительство и, наконецъ, чтобы переговоры по этому вопросу были оформлены въ видѣ оффиціальныхъ нотъ, которыя могли бы быть обмѣнены между японскимъ посланникомъ и французскимъ повѣреннымъ въ дѣлахъ и между послѣднимъ и мною. Виконтъ де Фонтенэ, съ своей стороны, выразилъ мнѣніе, что при существующихъ обстоятельствахъ, въ виду чрезвычайнаго возбужденія японскаго населенія и прибытія въ Сеулъ японскихъ войскъ, всякое промедленіе въ выясненіи настоящаго вопроса было бы крайне опасно и могло бы имѣть самыя серьезныя послѣдствія, особенно принимая во вниманіе нахожденіе при императорской миссіи вооруженной команды, и высказалъ намѣреніе безотлагательно повидаться лично съ японскимъ посланникомъ, дабы вызвать г. Гаяши на откровенное объясненіе.
Часъ спустя, виконтъ де Фонтенэ, посѣтивъ меня, сообщилъ мнѣ, что, отправившись тотчасъ послѣ разговора со мною въ японскую миссію, онъ, не доходя до нея, встрѣтилъ г. Гаяши, который сообщилъ ему, что самъ направлялся во французскую миссію для объясненія по дѣлу, касающемуся русскаго посланника. Вслѣдъ затѣмъ, какъ передалъ мнѣ французскій повѣренный въ дѣлахъ, г. Гаяши, объяснивъ взглядъ японскаго правительства на занятое Японіею въ Кореѣ положеніе, дѣлающее присутствіе русскихъ правительственныхъ агентовъ на оккупированной японскими войсками территорій недопустимымъ, заявилъ, что получилъ изъ Токіо предписаніе настоять на немедленномъ выѣздѣ русской миссіи изъ предѣловъ Кореи. Когда же виконтъ де Фонтенэ далъ понять, что я едва ли могу принять на себя подобное рѣшеніе безъ непосредственнаго указанія отъ Императорскаго правительства, и возбудилъ вопросъ о томъ, чтобы японская миссія гарантировала свободный обмѣнъ телеграммъ по этому предмету между мною и вашимъ сіятельствомъ, г. Гаяши отвѣтилъ категорическимъ отказомъ, заявивъ, что никакія непосредственныя сношенія русской миссіи въ Сеулѣ съ Императорскимъ правительствомъ недопустимы. Что же касается до всѣхъ прочихъ вопросовъ, которые были затронуты въ предшествовавшемъ разговорѣ моемъ съ французскимъ повѣреннымъ въ дѣлахъ, то японскій посланникъ, по словамъ виконта де Фонтенэ, выразилъ полную готовность рѣшить ихъ согласно моимъ желаніямъ и сдѣлать все, зависящее отъ него, для обезпеченія безопаснаго и удобнаго выѣзда миссіи изъ Сеула, предоставивъ ей соотвѣтствующее время для сборовъ, причемъ особенно настаивалъ на своихъ частныхъ дружескихъ отношеніяхъ ко мнѣ и на томъ уваженіи, которое ко мнѣ лично, будто бы, всегда питало японское правительство.
Послѣ сего, считая, что дальнѣйшее пребываніе мое въ предѣлахъ Кореи, при насильственномъ отнятіи у меня возможности свободно сноситься какъ съ собственнымъ правительствомъ и съ подвѣдомственными миссіи консулами, такъ и съ правительствовъ, при коемъ я акредитованъ, было бы несовмѣстимо съ достоинствомъ русскаго представителя, я рѣшилъ покинуть Корею безъ малѣйшаго замедленія. Къ таковому рѣшенію меня побудило, между прочимъ, и то соображеніе, что въ ту минуту я имѣлъ всѣ шансы обставить мой отъѣздъ надлежащими условіями и прежде всего обезпечить безпрепятственное выступленіе вмѣстѣ со мною находившагося при миссіи морскаго дессанта, тогда какъ впослѣдствіи, если даже допустить, что японское правительство не рѣшилось бы примѣнить открытую силу по отношенію ко мнѣ и личному составу миссіи, болѣе, чѣмъ вѣроятно, что возбужденныя японскія военныя власти, особенно въ случаѣ полученія извѣстій о пораженіяхъ японскихъ силъ, настояли бы на сдачѣ и признаніи военно-плѣннымн чиновъ нашей охраны, a обезумѣвшее японское населеніе не могло бы быть удержано отъ актовъ насилія противъ членовъ миссіи и укрывавшихся въ ней русскихъ подданныхъ и ихъ семействъ. Вслѣдствіе сего я уполномочилъ французскаго повѣреннаго въ дѣлахъ увѣдомить японскаго посланника, что я со всѣми членами миссіи, a равно нашъ вице-консулъ въ Чемульпо и всѣ проживавшіе въ Сеулѣ и Чемульпо русскіе подданные, кромѣ тѣхъ, кои сами предпочтутъ остаться въ Кореѣ, будемъ готовы къ выѣзду и что, на основаніи переданнаго мнѣ виконтомъ де Фонтенэ завѣренія, я разсчитываю, что со стороны японскихъ властей будутъ сдѣланы всѣ распоряженія для безпрепятственнаго доставленія нашего на французскій крейсеръ "Паскаль" и дальнѣйшаго слѣдованія на немъ до Чифу и для обезпеченія неприкосновенности зданій и имущества Императорской миссія, a равно имущества, оставляемаго выѣзжающими изъ страны частными русскими подданными. При этомъ я подтвердилъ французскому повѣренному въ дѣлахъ мою просьбу о томъ, чтобы всѣ сношенія его по этому предмету съ японской миссіей были оформлены письменно. Кромѣ того, не имѣя возможности непосредственно снестись съ нашимъ вице-консуломъ въ Фузанѣ, я тогда же просилъ виконта де Фонтенэ условиться съ японскимъ посланникомъ на предметъ освѣдомленія надв. сов. Казакова о выѣздѣ Императорской миссіи и озаботиться предоставленіемъ ему возможности, въ свою очередь, выѣхать изъ Фузана, въ Шанхай или иной пунктъ сѣвернаго Китая.
Того же 28-го января вечеромъ французскій повѣренный въ дѣлахъ вручилъ мнѣ оффиціальную ноту, копія коей при семъ представляется. Изъ содержанія ноты виконта де Фонтенэ и изъ приложенной къ ней копіи письма секретаря японской миссіи г. Хагивара, ваше сіятельство изволите усмотрѣть, что японскій посланникъ принялъ всѣ поставленныя ему условія, за исключеніемъ условія, касающагося неприкосновенности участка и зданія Императорской миссіи, по каковому вопросу онъ воздержался отъ опредѣленнаго рѣшенія до полученія указаній изъ Токіо. Въ тотъ же вечеръ я обмѣнялся съ моимъ французскимъ коллегою оффиціальными нотами относительно возложенія охраны интересовъ русскихъ и датскихъ подданныхъ въ Кореѣ на французскую миссію и въ частности относительно порученія французскому вице-консулу въ Сеулѣ г. Берто обязанностей, лежавшихъ на нашемъ вице-консулѣ въ Чемульпо.
Затѣмъ, 29-го января, японскій посланникъ оффиціальною нотою на имя французскаго повѣреннаго въ дѣлахъ, копія коей была сообщена мнѣ послѣдшшъ и при семъ прилагается, подтвердилъ принятіе всѣхъ условій, касающихся моего отъѣзда, въ томъ числѣ и по предмету охраны участка и зданій Императорской миссіи, но въ то же время вызвалъ новое затрудненіе по вопросу о находившихся уже на крейсерѣ "Паскаль" офицерахъ и командахъ крейсера "Варягъ" и лодки "Кореецъ" Г. Гаяши заявилъ, что не можетъ безъ спеціальныхъ указаній своего правительства рѣшить вопросъ относительно того, могутъ ли означенныя команды быть доставлены вмѣстѣ со мною въ Чифу и выразилъ желаніе, чтобы французскій крейсеръ былъ въ виду этого на нѣсколько дней задержанъ въ Чемульпо.