Въ частномъ письмѣ комендора "Петропавловска", напечатанномъ въ "Нов. Дня", читаемъ: "Я завѣдывалъ внизу орудіемъ и выбѣжалъ на верхъ посмотрѣть на непріятеля, но онъ былъ въ морѣ за 6 верстъ отъ насъ и послалъ съ намъ подводную лодку. Въ это время я былъ на верху и видѣлъ всю гибель своего корабля "Петропавловска". Вдругъ какъ его рванетъ съ правой стороны, и тутъ я замѣтилъ, что непріятельская подводная лодка пустила мину, и попала она подъ нашъ пороховой погребъ. Погребъ взорвался, и еще было слышно четыре-пять взрывовъ подъ водою. Судно ваше подняло на воздухъ. Гибели судна было двѣ минуты... И "Петропавловска" не стало.
"Во время перваго взрыва я стоялъ на кормѣ, на башнѣ, только и успѣлъ скинуть съ себя бушлатъ и сапоги, чтобы легче было плавать... а судно все въ огонь превратилось... глубина тамъ была 15 саженъ... Я скорѣе прыгнулъ въ воду. Господи! До чего была холодна вода, прямо, какъ ножомъ рѣжетъ. Тутъ меня перевернуло раза два, потомъ отбросило въ сторону, и я отплылъ. Людей плавало мнго, они хватались за ящикъ, и я ухватился за него и держался, но вѣтеръ былъ очень сильный, да и волна такъ и смываетъ, смываетъ.
"Пока подошли миноноски и начали насъ спасать, мы были чуть живы. За полчаса охолодѣли совершенно.
"Меня уже перевезли на "Цесаревичъ".
Спасшіеся съ "Петропавловска", болѣе тяжелораненые, были отправлены на плавучій лазаретъ-пароходъ "Монголію". Изъ бесѣды съ ними выяснилось не мало чрезвычайно интересныхъ подробностей. Командиръ погибшаго броненосца, капитанъ 1 ранга Н. М. Яковлевъ, у котораго оказались сломанными четыре ребра, ушибленнымъ правый бокъ и поврежденнымъ черепъ, передалъ корреспонденту "Русскаго Слова" Bac. И. Немировичу-Данчевко свои впечатлѣнія о послѣднихъ минутахъ "Петропавловска".
"За нѣсколько минутъ до взрыва я побѣжалъ въ боевую рубку, чтобы убѣдиться въ томъ, правильно ли было передано приказаніе рулевому. Въ этотъ моментъ я видѣлъ полковника Агапѣева: онъ записывалъ подробности происшедшаго боя. Подлѣ Верещагинъ что-то спѣшно зарисовывалъ.
"Внезапно раздался грохотъ взрыва. Палубу броненосца окутала густая тяжелая тьма. прорѣзая эту тьму, огненные языки вырывались изо всѣхъ поръ броненосца и взвивались кверху. Оглушающій, неслыханный трескъ, свистъ, какіе-то громовые раскаты, -- я почувствовалъ ударъ въ голову и потерялъ сознаніе.
"Очнулся я отъ ощущенія страшнаго холода въ водѣ, тотчасъ принялъ положеніе стоя и заработалъ кистями рукъ какъ лопастями. Тяжесть намокшаго пальто и калошъ казалась неодолимой. Я тяжело дышалъ; выскакивая на поверхность воды, захлебывался и снова погружался. Вынырнувъ однажды, я увидѣлъ неподалеку опрокинутую лодку съ двумя матросами, державшимися на днищѣ и кричавшими:
"-- Вотъ командиръ! Спасайте командира!" Наконецъ я схватился за какой-то обрубокъ и окончательно потерялъ сознаніе".