Дозоръ головной заставы средней колонны безпрепятственно вошелъ въ городскія ворота. Прошло нѣсколько минутъ томительнаго ожиданія. Дозоръ вернулся и донесъ, что по главной улицѣ непріятеля не видно. Въ это время въ крѣпостную ограду сталъ входить дозоръ лѣвой колонны и сейчасъ-же раздались выстрѣлы. Дозоръ выскочилъ, проскакалъ около версты, отдѣлявшей его отъ лѣвой колонны и донесъ, что въ улицахъ города находятся японскіе кавалеристы съ лошадьми. Тогда сотни лѣвой колонны наметомъ вскочили въ ворота города и, спѣшившись за горою, бѣгомъ побѣжали на внутреннюю сопку.
Взобрались на самый верхъ и прилегли и замерли въ ликующемъ восторгѣ. Нѣтъ... Тутъ. Не ушли... Шагахъ въ шестистахъ горы, за западной стѣной города, залегли японцы и сейчасъ-же открыли огонь по нашимъ.
Аргунцы отвѣчали залпами. Въ это время правая и средняя колонна подошли къ мѣсту боя и, спѣшившись, заняли позицію, на горѣ подлѣ города -- правая колонна и средняя за горою за городомъ. Пѣшими частями правой колонны командовалъ есаулъ Красностановъ. Спокойствіе у казаковъ было удивительное. Про Красностанова разсказываютъ, что онъ послѣ каждаго удачнаго залпа говорилъ людямъ: "спасибо, братцы", -- и изъ цѣпи, залегшей въ тысячѣ шаговъ отъ непріятеля весело отвѣчали "рады стараться, ваше благородіе".
Такъ же спокойно и рѣшительно дѣйствовали спѣшенныя части лѣвой колонны. На грохотъ залповъ, эхомъ разносившійся въ горахъ, поскакали японскіе эскадроны къ Чончжу.
И вотъ въ тотъ моментъ, когда они спѣшивались, ихъ замѣтили спѣшенныя части лѣвой колонны. Полусотня аргунцевъ, подъ командой штабсъ-капитана Степанова, быстро перелѣзла черезъ горы и, затаивъ дыханіе, залегла за горнымъ хребтомъ. Японцы втягивались въ городъ. Узкою и густою колонною входили они въ улицы и были такъ хорошо, отчетливо видны. Первые наши залпы произвели сумятицу въ головномъ эскадронѣ. Отчетливо было видно, какъ падали подъ мѣткими пулями казаковъ люди и лошади и полный безпорядокъ и сумятица поднялись въ передовомъ эскадронѣ. Остальные остановились, не зная, что предпринять. Въ это время штабсъ-капитанъ Степановъ со своей полусотней, двигаясь вдоль стѣны, подходилъ все ближе и ближе къ японцамъ. Пули ложились гуще и мѣтче. Улица представляла изъ себя кашу живыхъ и мертвыхъ людей, прыгающихъ и волнующихся коней. Изъ этой сумятицы отвѣчали выстрѣлами, залпами, безпорядочнымъ огнемъ.
Пылкій, отчаянно храбрый Степановъ рѣшилъ ударить уже въ атаку пѣшкомъ на врага и поднялся изъ-за стѣнки.
-- Ваше благородіе, въ васъ цѣлятъ, -- проговорилъ ему казакъ, бывшій рядомъ съ нимъ, -- спрячьтесь за камни.
А онъ уже командуетъ "шашки", но пуля, ударившая въ грудь героя, валить его на руки казаковъ...
Залпы казаковъ усиливаются. Вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивается и суматоха у японскихъ драгунъ. Они бѣгутъ и прячутся по фанзамъ и въ двухъ мѣстахъ появляются бѣлые флаги съ красными крестами. Что кто? Временные госпитали? Просьба о пощадѣ, о помощи? Стихаютъ на минуту выстрѣлы.
Изъ-за горы, откуда наблюдалъ за боемъ генералъ Мищенко, раздается призывъ къ коноводамъ. По дорогѣ изъ Косана сталъ виденъ баталіонъ японской пѣхоты, тѣснымъ строимъ бѣжавшій по дорогѣ къ Чончжу. Время было уходить.