Японскія роты разсыпали цѣпи и первые выстрѣлы пѣхотныхъ ружей уже раздавались въ окрестностяхъ, когда наши сотни втянулись въ горное дефиле, ведущее къ воротамъ города. Пуля стали ложиться туда. Тогда едва перевязанныхъ раненыхъ, многихъ въ грудь и животъ, посадили на лошадей и, поставивши между здоровыми казаками въ колоннѣ по три, полевымъ наметомъ проскочили опасное дефиле.
На свободномъ мѣстѣ, подъ огнемъ японцевъ, старшій врачъ Читинскаго полка Вейнбаумъ и младшій врачъ Аргунскаго полка Гинсъ перевязывали раненыхъ, перенося ихъ съ мѣста на мѣсто.
13-й конной батареи штабсъ-капитанъ Степановъ, раненый въ животъ, чувствовалъ себя тяжелѣе всѣхъ. Раненые 140-го пѣх. Зарайскаго полка поручикъ Андреенко, корнетъ Базилевичъ и сотникъ Шильниковъ чувствовали себя лучше. Послѣдній, послѣ перевязки, оставался въ строю и несъ свои адьютантскія обязанности. Казаковъ было убито 2, умерло отъ разъ 1 и ранено 10. Штабсъ-капитанъ Сгепановъ черезъ денъ скончался.
Нашу колонну прикрывалъ полковникъ Павловъ съ сотнями Читинскаго полка.
Весенній день догоралъ. Румяный закатъ горѣлъ надъ горами и въ природѣ было такъ спокойно и тихо. Медленно несли раненыхъ, еще медленнѣе шли сзади сотни славныхъ читинцевъ, прикрывавшія наши колонны, и разстояніе между ними и главными силами все увеличивалось. А тѣмъ временемъ японцы дали знать на свои суда о движеніи русскихъ и батальонъ моряковъ высадился на берегъ, чтобы отрѣзать вашъ арьергардъ. Имъ нужно было идти черезъ цѣлую сѣть рисовыхъ полей. Земля оттаяла за день. Идти приходилось по узенькимъ глинянымъ валикамъ, протянутымъ между квадратами полей. Японцы скользили на нихъ и падали, подымались снова и шли, торопясь на большую дорогу. Но движеніе ихъ было медленное, тяжелое и они опоздали. Читинцы благополучно вернулись къ нашимъ главнымъ силамъ.
Было ясно, что въ окрестностяхъ Аньчжу, Пень-яна собирается 1-я японская армія. Стоять съ нѣсколькими сотнями казаковъ, имѣя въ тылу непроходимую въ бродъ р. Ялу, было рискованно. Генералу Мищенко было приказано возвратиться на лѣвый беретъ рѣки. 18-го марта казаки подошли къ Ычжу и начали переправу. Былъ холодный мартовскій день. По рѣкѣ неслись льдины, рѣка имѣла бурый невеселый видъ, сѣрыя тучи ходили въ горахъ. Лошадей переправляли вплавь, людей и амуницію на лодкахъ. Лошади плыли неохотно. Иныя возвращались обратно, переправа затягивалась. Лишь на третій день, 20 марта въ 2 час. 30 м., она была окончена и послѣдніе люди и лошади перешли на нашъ берегъ. Въ ночь на 21-е число къ Ычжу подошли японцы и бѣлый флагъ съ краснымъ кругомъ, эмблема восходящаго солнца, взвился надъ городской кумирней. Ни одного русскаго не было на корейскомъ берегу. Казачій поискъ былъ конченъ.
-----
Изъ подробностей дѣла у Чочжу, описанныхъ военными корреспондентами, слѣдуетъ отмѣтить, что когда корнетъ Базилевичъ велъ въ атаку полусотню, шагахъ въ 250-ти отъ противника онъ вдругъ почувствовалъ сильный ударъ въ животъ и упалъ. Боли не чувствовалось. -- "Что, я раненъ?" -- спросилъ Базилевичъ подбѣжавшаго къ нему казака.-- "Никакъ нѣтъ, ваше б--діе!" -- былъ отвѣть. Базилевичъ поднялся и, лишь пробѣжавъ еще нѣсколько шаговъ впередъ, почувствовалъ боль и упалъ вторично. Уже лежа, Базилевичъ, съ винтовкой въ рукахъ, командовалъ полусотней, которая стрѣляла по его командѣ, и стрѣлялъ самъ. Наконецъ, при отступленіи, къ нему на помощь подбѣжалъ урядникъ Хлѣбовъ, но вражеская пуля сразила на повалъ героя. Тогда къ своему раненому офицеру приблизился урядникъ Балагуровъ, но и этотъ упалъ, убитый пулей въ голову, не успѣвъ закончить свой самоотверженный подвигъ. Двоимъ слѣдующимъ казакамъ посчастливилось благополучно увезти подъ огнемъ непріятеля раненаго офицера.
-----