Безпримѣрное въ военной исторіи сраженіе кончилось тѣмъ, что отрядъ нашъ, потерявъ до 50 проц. своего состава, отступилъ въ полномъ порядкѣ, пробившись черезъ охватывавшее его кольцо въ шесть разъ сильнѣйшаго врага, который былъ настолько морально подавленъ русскою стойкостью и нанесенными ему потерями, что не рѣшился преслѣдовать ни на версту.
Мы потеряли въ этомъ бою приблизительно до двухъ съ половиною тысячъ человѣкъ, изъ нихъ въ госпиталяхъ къ 25-му апрѣля было зарегистрировано 900 раненыхъ. По собраннымъ свѣдѣніямъ отъ китайцевъ, разрывшихъ японскіе трупы, ихъ потери были не менѣе семи тысячъ.
Моральный ударъ, нанесенный нами противнику, былъ такъ великъ, что онъ не продолжалъ своего дальнѣйшаго наступленія на Фынхуанченъ и Ляоянъ, а остался у рѣки Ялу въ бездѣйствіи цѣлую недѣлю.
Съ японской стороны объявили, что 30 офицеровъ и триста нашихъ солдатъ взяты въ плѣнъ. Все это были раненые, подобранные ими на полѣ сраженія. Вынести всѣхъ раненыхъ было немыслимо, такъ какъ только что показывались санитары съ носилками, ихъ тотчасъ же поражали огнемъ. Насколько онъ былъ силенъ, видно изъ того, что многіе изъ офицеровъ и солдатъ получили по нѣсколько разъ. Непріятельская осадная артиллерія стрѣляла даже по отдѣльнымъ всадникамъ шрапнелью. Эта послѣдняя была начинена какимъ-то особеннымъ составомъ, такъ какъ оболочка снаряда рвалась на мельчайшіе куски. Вообще огонь артиллеріи напоминаетъ собою скорѣе огонь пачками изъ ружей. Можно принести еще одно наглядное доказательство его силы: у Сигнальной горы снарядами срыло верхушку и вмѣсто пики образовалась широкая площадка. И въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго: въ распоряженіи японцевъ были, кромѣ прекрасныхъ орудій, прекрасныя карты мѣстности, измѣренныя заранѣе разстоянія и отличное знаніе страны на практикѣ въ войну съ китайцами въ 1895 и 1896 гг. Непріятель даже успѣлъ разработать дороги, ведущія къ нашей позиціи. Вотъ почему огонь японцевъ былъ такъ дѣйствителенъ и поэтому тѣмъ болѣе достойны удивленія стойкость и мужество горсти нашихъ войскъ, выдержавшей его во второй день сраженія съ 4 до 11 час. утра.
Должно отмѣтить тѣ же качества въ немъ и въ русскихъ женщинахъ, принявшихъ на себя въ этомъ бою родъ сестеръ милосердія: это были супруги командира 22-го полка г.-л. Громова, офицера конно-горной батареи Щеголева и смотрителя дивизіоннаго лазарета Макарова. У первой все пальто было пробито пулями, когда японцы, пробравшись къ лазарету, не взирая на знакъ Краснаго Креста, открыли по немъ огонь залпами и перебили нѣсколько лошадей. Но ни одна изъ этихъ истинно-русскихъ женщинъ въ минуту смертной опасности не оставила своего въ сущности добровольнаго поста.
Когда послѣ боя генералу Засуличу было предложено прислать подкрѣпленіе, онъ отъ него отказался категорически, высказавъ увѣренность, что справится съ японцами и своими силами.
Другой корреспондентъ "Нов. Врем." сообщаетъ:
Около 10 ч. утра 17-го апрѣля японцы начали бомбардировку тюренченской позиціи, сосредоточивъ огонь на нашей батареѣ (2-я бат. 2-й Вост.-Сиб. арт. бриг.), которую буквально засыпали снарядами. Батарея сперва энергично отвѣчала, но вскорѣ принуждена была замолчать. Что могли сдѣлать 8 орудій противъ 5--6 полевыхъ батарей и одной осадной! Время отъ времени японскія батареи переносятъ огонь на окопы. Снарядъ 6 дюйм. орудія ложится въ 6-ю роту одиннадцатаго Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка и выносить 6 человѣкъ. Одинъ стрѣлокъ пораженъ въ лобъ. Онъ стоитъ безмолвно и въ продолженіе минуты машетъ руками, какъ птица крыльями, затѣмъ раздается раздирающій душу крикъ, его кладутъ на носилки, нѣсколько хриплыхъ стоновъ, грудь бурно поднимается и черезъ 3 минуты стрѣлокъ умираетъ. Люди жмутся къ валу, черезъ голову летятъ громадные осколки, уже ослабѣвшіе, безобразно кувыркающіеся въ воздухѣ. Къ обѣду огонь смолкаетъ. Окопы объѣзжаетъ начальникъ дивизіи генералъ-маіоръ Кашталинскій. Во время бомбардировокъ онъ находился на батареѣ на Телеграфной горѣ, гдѣ, по разсказамъ очевидцевъ, былъ адъ. Разорвавшейся вблизи шрапнелью его контузило сильно въ голову и буквально засыпало землей, набивъ карманы сюртука пескомъ и камнями. Его загрязненное лицо и вся фигура дышатъ энергіей и мужествомъ, вливая въ наши сердца спокойствіе и желаніе постоять до конца. Послѣ обѣда бомбардировка начинается снова и тянется до 5 час. Ночь съ 17-го на 18-е проходить тревожно. Изъ-за рѣки долетаетъ глухой шумъ: очевидно японцы передвигаютъ батареи и наводятъ мосты. Около половины пятаго приходится всѣмъ подняться. Японцы шлютъ первый гостинецъ. Опять буря огня проносится надъ нашей многострадальной батареей и скоро она замолкаетъ, лишенная офицеровъ, большинства прислуги и лошадей. Противникъ переноситъ огонь на окопы и начинаетъ переправу противъ 12-го полка, передовыя роты котораго шлютъ губительные залпы въ ряды враговъ. Полуротѣ 6-й роты, нашимъ охотникамъ подъ командою поручика Остапенка, взводу 5-й роты и 8-й ротѣ 24-го Восточно-сибирскаго стрѣлковаго приказано командиромъ 2-го батальона 11-го стрѣлковаго полка занять передовыя окопы.
