Бьемъ залпами во флангъ японцамъ. Японцы двигаются широкимъ фронтомъ рядомъ непрерывныхъ цѣпей и ложатся подъ нашими залпами, какъ трава водъ косою. Нѣсколько разъ они отбрасываются назадъ къ рѣкѣ, но къ нимъ подходятъ все новыя и новыя подкрѣпленія и толкаютъ ихъ впередъ. Молодецкія роты 12-го полка держатся въ окопахъ, пока японцы не обходятъ ихъ лѣваго фланга. Противъ участка, занятаго отрядомъ подполковника Я. (правофланговый участокъ Тюренченской позиціи), японцы сосредоточиваютъ массу огня. Шрапнели рвутся букетами. 6-я рота, занимающая редутъ, отъ тучи земли, каменьевъ, поднятыхъ снарядами, не можетъ правильно цѣлиться. Гребень окопа срытъ шрапнелью. Около десяти стрѣлковъ, пораженныхъ въ головы, лежатъ, успокоившись на-вѣки. Нѣсколькихъ раненыхъ докторъ Ивановъ здѣсь же перевязываетъ, удивляя офицеровъ и стрѣлковъ своей храбростью и невозмутимымъ хладнокровіемъ. Изъ резерва присылаютъ доложить, что шесть ротъ 12-го полка уже отошли, отходятъ и остальныя. Подполковникъ отдаетъ приказаніе начать отступленіе. Пѣшіе охотники и 8-я рота направляются вправо, черезъ деревню Лулунту, на Тензы. Остальныя роты подполковникъ Я. ведетъ съ такимъ расчетомъ, чтобы прикрыть отступленіе ротъ 12-го полка. Ротный командиръ, капитанъ Крыжановскій, подъ огнемъ приводитъ отрядъ въ порядокъ; роты начинаютъ отступать какъ на парадѣ. Огонь становится дѣйствительнѣе, появляются раненые. Стрѣлку 8-й роты отрываетъ три пальца руки, онъ останавливается и подъ градомъ нуль начинаетъ шарить на землѣ; на вопросъ ротнаго капитана Иванова, что онъ потерялъ, стрѣлокъ отвѣчаетъ: "Да вотъ, три пальца, ваше высокоблагородіе, оторвали; два-то нашелъ, а одного никакъ отыскать не могу, а японцамъ оставить жалко". Капитанъ Ивановъ приказываетъ ему не отставать -- и потерпѣвшій догоняетъ роту.
Прошли около 1/2 версты. Подходитъ командиръ 12-го полка и говоритъ, что не всѣ еще роты 12-го полка отошли. Отрядъ получаетъ приказаніе прикрыть отступленіе. 6-я рота развертывается, 5-я слѣдуетъ за ней въ резервѣ. Командиру 6 роты приказано занять небольшую возвышенность передъ Телеграфной горой, уже занятой японцами. Рота открываетъ огонь залпами. Послѣ 7--8 залповъ надъ нами и вокругъ поднимается буря огня. Земля кипитъ подъ пулями. Все чаще и чаще слышатся стоны. На сосѣдней горкѣ, шагахъ въ 200, показывается фигура китайца съ длинною жердью, которой онъ отмахиваетъ въ нашу сторону. Огонь японцевъ усиливается еще болѣе. Капитанъ Крыжановскій выстрѣломъ изъ винтовки снимаетъ китайца. Роты 12-го полка разрозненными кучками по 5, 6, 8 человѣкъ отходятъ мимо лѣваго фланга 6-й роты. Люди идутъ покойно, отстрѣливаясь и устилая путь трупами; часть изъ нихъ пристраивается подъ страшнымъ огнемъ къ 6-й ротѣ и вмѣстѣ съ нею шлетъ смерть врагу. Держимся на позиціи минуть 25, пока не прекращается отходъ остатковъ ротъ 12-го полка. Ротный командиръ 6-й роты капитанъ Булгаковъ раненъ въ ногу на вылетъ; та же участь постигла младшаго офицера поручика Бужинскаго. Подполковникъ Я. приказываетъ начать отступленіе по полуротно, но въ это время получаетъ пулю въ руку въ кисть на вылетъ. 5-я рота, пропустивъ 6-ю, тоже начинаетъ отходить. Командовавшій отрядомъ поднимаетъ раненую руку и кричитъ:
-- Стрѣлки! Вся ваша кровь Царю! Смотри на своего батальоннаго и отходи тихимъ шагомъ!
Только такъ и можетъ отступать русскій солдатъ. Все окружающее замедляетъ шагъ и идетъ какъ на плацу, при мирныхъ занятіяхъ. Тяжело ранятъ въ шею младшаго офицера 5-й роты подпоручика Сычева. Люди падаютъ по 2, по 3 сразу. Убитые въ голову застываютъ моментально въ самыхъ причудливыхъ позахъ. Здоровые поддерживаютъ раненыхъ. Батальонный линейный достаетъ изъ кармана сюртука подполковника перевязочный пакетъ и кое-какъ заматываетъ; рядомъ идетъ стрѣлокъ и бормочетъ: "Бій, бій, вражій сынъ! Всѣхъ не перебьешь!"
1 1/2 версты идутъ подъ ливнемъ огня и наконецъ втягиваются въ горы. 8-я рота занимаетъ тыловую позицію.
Прибыли пулеметы и своимъ огнемъ на время осаживаютъ японцевъ. Подходятъ 1-й и 3-й батальоны 11-го полка съ 3-й батареей Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго артиллерійскаго дивизіона. Командиръ полка полковникъ Лаймингъ и начальникъ штаба подполковникъ Линда выѣзжаютъ на рекогносцировку. Батальоны разводятся по-ротно въ двѣ линіи. 3-я и 4-я роты занимаютъ позиціи на горахъ. Показываются остатки 12-го полка и со знаменемъ проходятъ мимо.
Дозоръ 1-й роты доноситъ, что за отступающими частями въ тылу и справа показалась непріятельская кавалерія. Встрѣченная залпами 3-й роты, кавалерія поворачиваетъ назадъ. Обнаруженъ обходъ японцами нашей позиціи слѣва. 1-я и 2-я роты, по приказанію командира полка, двигаются въ этомъ направленіи; ихъ на рысяхъ обгоняетъ 3-я батарея. Вскорѣ раздаются орудійные выстрѣлы. На встрѣчу ѣдетъ раненый старшій офицеръ 2-й батареи штабсъ-капитанъ Петровъ и сообщаетъ, что при выѣздѣ на позицію батарея потеряла множество лошадей и людей. Переваливъ черезъ небольшой холмъ, роты входятъ въ сферу ружейнаго и артиллерійскаго огня. Правѣе 1-й и 2-й ротъ на возвышенностяхъ расположены 3-я, 4-я роты и 3-й батальонъ. Два наши орудія дѣйствуютъ, но два находящіяся впереди шагахъ въ 300 уже подбиты. Бомбардиръ 3 и батареи подъ сильнымъ огнемъ спокойнымъ шагомъ направляется къ оставленнымъ орудіямъ для въ окончательной порчи, а затѣмъ медленно отходить назадъ. 1-я рота кричитъ ему "ура" . Командиръ полка приказываетъ командиру 1-й роты капитану Ляпинину отвести роту назадъ въ лощину, къ находящимся тамъ 4-мъ орудіямъ, такъ какъ имѣется донесеніе, что японцы заходятъ въ тылъ. Подъѣзжаеть начальникъ штаба подполковникъ Линда и сообщаетъ, что непріятель занимаетъ возвышенности вльѣво, съ которыхъ можетъ отрѣзать путь отступленія. Роты двигаются впередъ. Одинъ взводъ 1-й роты со знаменемъ подъ командою поручика Богачевича остается за холмомъ. Подъѣзжаетъ командиръ полка и, ставъ передъ ротами, ведетъ ихъ въ атаку подъ звуки колоннаго марша. Окончивъ маршъ, музыканты, по приказанію командира полка, играютъ "Боже, Царя храни!" японцы не принимаютъ атаки, подаются назадъ, продолжая осыпать стрѣлковъ огнемъ пулеметовъ и снарядами. Полковой священникъ отецъ Щербаковскій съ крестомъ въ рукахъ идетъ впереди ротъ 3-го батальона; съ началомъ движенія въ атаку, онъ падаетъ, сраженный пулями; его выносить изъ боя на своихъ плечахъ церковникъ, мл.-унт.-офиц. Іосифъ Перчъ, затѣмъ возвращается назадъ въ огонь и беретъ свою винтовку. Капельмейстеръ Лоосъ падаетъ съ прострѣленными ногами. Половина музыкантовъ (16 изъ 32) выбываетъ изъ строя. Къ противнику подходятъ резервы и онъ, очистившій было горы на нашемъ лѣвомъ флангѣ, занимаетъ возвышенности вправо и открываетъ сверху непрерывный орудійный, пулеметный и ружейный огонь. Наши пулеметы и орудія замолкаютъ. Командиръ полка падаетъ раненымъ въ лѣвую сторону груди и въ бокъ; къ нему бросаются штабъ-горнистъ Радченко, ст. уст.-оф. 2-й роты Мирошниченко, фельдфебель 1-й роты Волковъ, одинъ изъ санитаровъ и еще нѣсколько стрѣлковъ и переносятъ его за насыпь; при этомъ Радченко, санитаръ, одинъ изъ унт.-оф. 3-го батальона падаютъ убитыми, Мирошниченко раненъ въ руку, Волковъ контуженъ въ ногу. Всѣ дальнѣйшія попытки отвести командира дальше не увѣнчались успѣхомъ: подходившіе стрѣлки были или убиты, или переранены. И. д. адьютанта 1-го батальона подпоручикъ Сорокинъ, подходитъ въ командиру и вынимаеть у него изъ кармана планы, но здѣсь же подбрасывается на воздухъ шрапнелью. Падаетъ тяжело раненымъ командиръ 1-го батальона подполковникъ Дометти; къ нему бросаются стрѣлки, подымаютъ его, но онъ говоритъ: "Не надо, оставьте! Кончено, братцы! оставьте меня умереть съ моимъ батальономъ". Раненъ въ ногу командиръ 4-й роты штабсъ-капитанъ Кузьминскій, его младшій офицеръ подпоручикъ Кабановъ прострѣленъ въ грудь навылетъ. Роты таютъ. Нѣкоторыя изъ нихъ доходятъ до 200 шаговъ, бросаются въ штыки, но японцы отходятъ, заливая храбрецовъ огнемъ. Перебиты ротные командиры 3-го батальона: капитанъ Терпиловскій и Крыжицкій. Раненъ командиръ 3-го батальона подполковникъ Роіевскій. Убиты: поручикъ Матулевичъ, подпоручики Шитиловъ, Ѳеофиловъ. Равенъ подпоручикъ Тхоржевскій. Во всемъ батальонѣ въ строю остаются только 2 офицера: поручики Похитоновъ и Удовиченко. Нѣкоторыми ротами командуютъ фельдфебеля. Остатки рогъ смыкаются въ кучки и бросаются впередъ. Огонь становится нестерпимъ. Японскія горныя орудія бьютъ съ разстоянія 800--900 шаговъ. Взводъ со знаменемъ отходитъ назадъ, потерявъ одного убитымъ и трехъ ранеными и только благодаря развѣдкѣ пути, очень удачно произведенной, по приказанію поручика Богачевича, взв. унт.-оф. Глазковымъ, ефр. Котильниковымъ и Назаренкомъ. Остатки ротъ отходятъ назадъ. Послѣдними отступаютъ 3 взвода 1-й роты. Отступая, дѣлаютъ все, чтобы спасти орудія и пулеметы. Подполковникъ Линда пытается пронести орудія прямо черезъ горы по извѣстной ему тропинкѣ, но 45° крутость и недостатокъ лошадей (почти всѣ перебиты) мѣшаютъ этому. Съ холодомъ въ сердцѣ стрѣлки и артиллеристы сбиваютъ прицѣлы и вынимаютъ затворы у орудій и пулеметовъ; часть ихъ выносятъ, часть зарываютъ въ землю. Поручикъ Удовиченко, отходя съ остатками роты, подходитъ къ командиру 3-й батареи подполковнику Муравскому, одиноко стоящему у покинутыхъ орудій, говоря: "Пойдемте, г. подполковникъ"". Но Муравскій отвѣчаеть: "Ступайте, юноша! Батарея погибла и мнѣ жить незачѣмъ!" Съ этими словами онъ выходитъ впередъ передъ орудіями и падаетъ пораженный пулей. За остатками полка по пятамъ слѣдуютъ японцы, но, встрѣченные залпами выдвинутаго изъ резерва 10 Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка, останавливаются на горахъ.
18-го апрѣля въ бою подъ Тюренченомъ и въ ущельѣ Уоншанза 11-го Восточно-Сибирскій стрѣлковый полкъ потерялъ убитыми, ранеными и безъ вѣсти пропавшими: 26 штабъ- и оберъ-офицеровъ и чиновниковъ и 912 нижнихъ чиновъ.