Захваченные плѣнные тихо и смирно сидятъ въ каютахъ съ часовыми. Ихъ 8 офицеровъ и большое число команды -- съ виду совсѣмъ мальчишекъ.
Ведутъ себя очень прилично. Они говорятъ, что предполагали въ нашихъ корабляхъ англичанъ, французовъ, американцевъ, кого угодно,-- только не русскихъ! Поражены ужасно. Офицеры сидятъ себѣ тихо и разсматриваютъ журналы, которые мы дали имъ для развлеченія, или слушаютъ граммофонъ. Команда же японская все время лежитъ вповалку и спитъ.
Ужасно жалко самаго парохода. Онъ былъ очень хорошій, но взять его съ собой намъ нельзя было, такъ какъ онъ могъ связать насъ, а спѣшили дальше.
Всю ночь мы шли въ туманѣ и утромъ пришли къ русскому берегу".
О той же экспедиціи к.-а. Іессена въ "Нов. Дня" приведены любопытныя подробности въ писькѣ подшкипера съ "Богатыря" изъ Владивостока отъ 15-го апрѣля. Въ письмѣ читаемъ:
"Эскадра ваша состояла изъ трехъ крейсеровъ -- "Россіи", "Громобоя" и "Богатыря", и 2-хъ миноносокъ. На дорогѣ къ Генаану ничего не замѣтили и тамъ въ самую бухту крейсера не входили, ходили развѣдать однѣ только миноноски и, встрѣтивъ тамъ транспортное судно, взорвали его, послѣ этого пошли въ гор. Хакодате, порядочно его бомбардировали. Миноносцевъ пустили обратно во Владивостокъ. Часамъ въ 4-мъ вечера показался дымовъ, съ "Россіи" былъ поданъ сигналъ: "Богатырю" дать полный ходъ", и стрѣла "Богатырь" въ нѣсколько минуть сталъ настигать обрисовывавшееся все яснѣе и яснѣе какое-то судно. Немного спустя, сверху, съ трубы, разсмотрѣли, что это транспортное японское судно. Какъ извѣстно, всѣ транспортныя добровольныя суда, какихъ бы націй они ни были, въ военное время военными судами останавливаются и осматриваются офицеромъ и ранѣе по расписанію назначенными для этого 10--15 человѣкъ изъ команды. Я находился въ этомъ расписаніи и поэтому долженъ былъ приготовиться къ съѣзду на японское судно, и вотъ, пока я бѣгалъ за ремешкомъ въ револьверу и опять вышелъ на верхнюю палубу, японское судно было уже совсѣмъ близко; мы теперь шли ему прямо на перерѣзъ, и какъ ни старалось оно удрать, но теперь, остановленное пушечнымъ выстрѣломъ, должно было покориться. Въ это время подходили и окружали его другіе два наши крейсера, японскому транспорту былъ данъ сигналъ, чтобы всѣ люди садились на шлюпки и переходили на наши суда Погода была тихая, и они уже черезъ четверть часа вдѣвали по штормъ-трапу, на нашъ крейсеръ; ихъ было всего 27 человѣкъ, между ними были корейцы. Всѣ съ покорными физіономіями, снявъ фуражки, становились во фронтъ, какъ имъ указывали. Одинъ пожилой кореецъ очень трусилъ, дрожалъ, кланялся, складывалъ по-язычески руки, какъ на молитвѣ, и что-то бормоталъ,-- очевидно, боясь, какъ бы его не убили; его успокаивали; остальные были болѣе или менѣе равнодушны, кромѣ японца, капитана судна, у котораго, кромѣ всего еще выражалась жалость къ своему судну. Одинъ высокій молодой кореецъ въ своемъ богатомъ шелковомъ балахонѣ и фантастическомъ колпакѣ вызвалъ смѣхъ, когда, вылѣзая, онъ, какъ-то сгорбившись, смѣшно кланялся и глупо улыбался. Всѣхъ ихъ обыскали и помѣстили въ носовомъ отдѣленіи судна, приставивъ часовыхъ. Затѣмъ спустили вельботъ и, кромѣ гребцовъ, насъ, назначенныхъ б человѣкъ къ осмотру судна во главѣ съ офицеромъ и еще двумя японцами: капитаномъ и однимъ матросомъ, мерекающимъ по-русски, отвалили на транспортъ.
"Дорогой, кромѣ всего, мнѣ поручено еще слѣдить за матросомъ, и въ случаѣ съ его стороны чего-либо такого, пустить ему пулю: какъ-то жутко было отъ этой возможности убить человѣка; я смотрѣлъ на его раскосые глаза и думахъ, разъ судно сдалось и экипажъ его находится у насъ, то ничего такого быть не можетъ. Съ револьверами въ рукахъ вошли мы на японское судно; тамъ никого не было. Мнѣ велѣли опустить и взять съ собой развѣвавшійся на флагштокѣ ихъ судовой флагъ. На суднѣ требовалось забрать книги, всѣ бумаги и осмотрѣть грузъ, который оказался сушеной рыбой и какой-то зеленью. Въ камбузѣ (кухня) шипѣла пережарившаяся картошка и другая ѣда. Очевидно, они собирались было ужинать. Въ командирской рубкѣ валялись равныя японскія вещицы, морскія вещи, морскія принадлежности и два-три чемодана; одинъ, съ бумагами, ввали на шлюпку, въ другомъ, сломавъ замокъ, я нашелъ разное платье, сткляночки съ чѣмъ-то, картинки и другое не нужное въ дѣлу, все это обратно бросили въ уголъ; всего на транспортѣ были недолго, торопилъ офицеръ и, взявъ еще для образца рыбы и зелени, отвалили обратно. Мнѣ хотѣлось подольше быть тамъ, тѣмъ болѣе, что кое-гдѣ не заглянули, а все было такъ интересно, и передъ отъѣздомъ, когда уже всѣ сходили по трапу, я еще по дорогѣ выдернулъ изъ шкафа въ рубкѣ одинъ ящикъ, тамъ загремѣла японская фарфоровая чайная посуда, я сбѣгалъ на шлюпку. Черезъ нѣсколько минутъ пароходъ былъ взорванъ.
"Весь этотъ вечеръ мы разсматривали ненужные въ дѣлу японскіе журналы, захваченные вмѣстѣ съ другими бумагами, какъ въ 11-мъ часу, слышимъ, попался другой пароходъ и на этотъ разъ совсѣмъ большой. Всѣ, кто и спалъ, высыпали на верхнюю палубу, транспортъ стоялъ окруженный нашей эскадрой, съ него ожидали команду, но никто не показывался, тогда освѣтили боевыми фонарями (солнцами) и сейчасъ же замѣтили уходящихъ въ сторону нѣсколько японскихъ шлюпокъ; они хотѣли удрать на шлюпкахъ, но ихъ безъ особаго труда догнали спущенныя въ моментъ наши шлюпки и подгоняли назадъ; тамъ были вооруженные японскіе офицеры и матросы; оказывать сопротивленіе, имъ, конечно, было безразсудно. На нашъ крейсеръ приняли только одну шлюпку -- 16 чел., около ста человѣкъ на "Россію" и столько же на "Громобой". Транспортъ былъ осмотрѣнъ съ "Россіи", загруженъ онъ былъ боевыми припасами и снарядами и, кромѣ того, тамъ оставалось еще много людей. Этотъ транспортъ тоже взорвали, но онъ не пошелъ сразу ко дну, а съ него открылась ружейная пальба не пожелавшими его покинуть (вѣроятно, они думали, что его возьмутъ на буксиръ и приведутъ во Владивостокъ), тогда съ "Россіи" по немъ открыли огонь, и это третье судно со всѣмъ находившимся на немъ пошло ко дну.
"На "Россіи" -- двое или трое раненыхъ. Пули свистѣли и надъ нашимъ крейсеромъ, и одна такъ близко просвистѣла надъ моимъ ухомъ, что я теперь считаю себя "обстрѣленнымъ", а раньше мы думали, что это летитъ что-то отъ взрывовъ на транспортѣ. Отъ пальбы и взрыва иллюминація была "необыкновенная", судно разбивали на близкомъ разстояніи и слышно было, какъ попадали снаряды въ желѣзо и все разрушали.
"На слѣдующій день ничего не видали. Ночью былъ страшный туманъ, наши крейсеры растерялись, пришлось давать свистки, и только потому, что курсъ извѣстенъ, крейсеры опять сошлись. "Громобой" чуть-чуть не наѣхалъ на насъ сзади. Послѣ говорили, что совсѣмъ близко прошла японская эскадра. На утро прояснилось, но наши крейсеры поворотили обратно во Владивостокъ, куда благополучно и прибыли, пробывъ въ морѣ пять сутокъ.