Въ корреспонденціи "Одесскаго Листка" изъ Владивостока разсказывается, какъ встрѣчали тамъ плѣнныхъ японцевъ съ "Кинсіу-мару".
Отношеніе публики къ плѣнныхъ было самое корректное. Не только офицеры внутри оцѣпленія, но и любопытные, и простой народъ, тѣсно притиснувшійся къ шпалерамъ стрѣлковъ и смотрящій на японцевъ тысячью внимательныхъ главъ, держитъ себя съ достоинствомъ и спокойно. Ни тѣни злорадства или ненависти ни во взглядахъ, ни въ разговорахъ. Скорѣе сочувствіемъ къ чужому, хотя и враждебному горю вѣетъ отъ сдержаннаго спокойствія толпы. Лейтенантъ Рейнъ (съ "Россіи"), сдававшій плѣнныхъ комендантскому штабъ-офицеру полковнику Ритергольму, вѣжливо и мягко, по-англійски проситъ у японскаго полковника (маіора?) то тѣхъ, то другихъ объясненій по поводу остальныхъ плѣнныхъ. Какой-то офицеръ подходитъ къ японскимъ офицеромъ съ раскрытымъ портъ-сигаромъ и предлагаетъ имъ папиросы. Японцы церемонно кланяются и закуриваютъ.
Плѣнные изъ нижнихъ чиновъ построены нѣсколькими линіями, въ военномъ порядкѣ, почти по ранжиру, въ двѣ шеренги. Бросается въ глаза ихъ малый ростъ. Рѣдкіе изъ нихъ больше минимальнаго роста нашего новобранца -- 2 1/2 вершковъ. Стоящій часовымъ около нихъ красавецъ-матросъ съ "Россіи" со своими лихо закрученными усами и громаднымъ ростомъ кажется обитателемъ другой планеты.
Вотъ около одного по-европейски одѣтаго японца стоятъ нѣсколько офицеровъ и разговариваютъ съ нимъ по-русски.
-- Ну, чего ломаться! Вѣдь понимаешь же по-русски,-- добродушно убѣдительно говоритъ офицеръ.-- Вѣдь былъ же ты здѣсь, во Владивостокѣ!
Японецъ молчитъ, но по лицу его видно, что онъ отлично понимаетъ, что ему говорятъ. Лукавая, сдерживаемая улыбка дрожитъ на его лицѣ.
-- Да онъ, можетъ быть, дѣйствительно не понимаетъ?
-- Помилуйте, ваше благородіе,-- торопливо заговорилъ бѣлокурый матросъ, озираясь за офицеровъ.-- Онъ теперь, значитъ, пришипился и молчитъ. Я его даже очень хорошо знаю. Онъ былъ на Продольной, гдѣ самые эти были японскіе. Чего скрываешься?
Японецъ поднялъ глаза къ небу, какъ бы разсматривая облава, толстымъ закорузлымъ пальцемъ почесалъ переносицу и вдругъ улыбнулся широкой улыбкой. Мы невольно засмѣялись и отошли прочь. И это былъ не единственный, котораго мы узнали.
Передъ отъѣздомъ съ пристани старшій изъ плѣнныхъ просилъ лейтенанта Рейва передать благодарность нашимъ морякамъ за вполнѣ джентельмэнское отношеніе къ плѣннымъ. На вокзалѣ, передъ отходомъ поѣзда, одинъ изъ плѣнныхъ тоже произнесъ благодарственный спичъ и кланялся, прижимая руку къ околышу.