-- Оборони Богъ, своихъ подстрѣлишь,-- раздумчиво говорятъ въ моемъ первомъ взводѣ солдаты...
И вдругъ эта черная узкая ленточка вытягивается въ ширину... Это артиллерія!.. Непріятельская!.. Но уже поздно!.. Удобный моментъ разстрѣлять ее во время выѣзда на позицію упущенъ. Тамъ уже сверкнулъ огонекъ, вылетѣлъ небольшой бѣлый клубокъ дыма, и затѣмъ у насъ на батареѣ начался.настоящій адъ... Но наши солдаты, это -- прелесть... Замѣчательно быстро овладѣли собою, "обстрѣлялись" и стрѣляли, наводили орудія, подносило снаряды, какъ на ученьѣ... Говорятъ, составъ нашей батареи за эти два дня боя смѣнился нѣсколько разъ и батареею въ концѣ дѣда командовалъ уже фейерверкеръ Покшинъ. Но я говорю это вамъ уже со словъ другихъ... Самъ я былъ раненъ первымъ изъ офицеровъ нашей батареи, и, такъ какъ шрапнель, ударивъ меня по ногѣ, лишила меня возможности стоять, меня снесли на перевязочный пунктъ... Тамъ ко мнѣ являлось нѣсколько раненыхъ нижнихъ чиновъ нашей батареи съ просьбою дозволить имъ вернуться на батарею... Я отвѣчалъ, что здѣсь я уже имъ не начальникъ; пусть обратятся къ врачу... Потомъ одинъ изъ нихъ вернулся ко мнѣ и съ радостнымъ возбужденнымъ видомъ доложилъ, что докторъ разрѣшилъ ему вернуться въ строй.
-- Счастливо оставаться, ваше высокоблагородіе! Дай Богъ вамъ поправиться! А я побѣгу,-- сказалъ онъ и дѣйствительно побѣжалъ на батарею.
И это свидѣтельство о поведеніи солдатъ въ бою было общимъ. Съ восторгомъ, съ гордостью, не находя равноцѣнныхъ словъ, говорили офицеры о солдатахъ.
-- Они все сдѣлаютъ, только умѣйте распорядиться ими,-- говорили они...
Думается, что то же самое говорили о своихъ офицерахъ солдаты...
Наша батарея засыпана японскими снарядами. Мѣста, не взрытаго ими, нѣтъ, нѣтъ на ней и живого человѣка... Картина разрушенія полная.
Поднимается капитанъ Раздерешинъ (кажется, 3-го в.-сиб. стр. полка), беретъ "кодакъ" и идетъ на батарею снимать это царство смерти. Тамъ еще лопаются снаряды, съ далекаго знойнаго неба падаетъ еще дождь шрапнельныхъ пуль, но "сеансъ" удался. Батарея снята на фотографическую пластинку.
-- Видите, братцы, я цѣлъ вернулся,-- говоритъ своимъ солдатамъ Раздерешинъ, возвращаясь къ ротѣ.-- Бояться нечего. А отъ судьбы все равно не уйдешь...-- На другой день я съ ротой стоялъ укрыто, въ какой-то лощинѣ и получилъ пулю вотъ, сюда.
И капитанъ Раздерешинъ киваетъ головою на подвязанную руку.