Іовъ непосредственнымъ чувствомъ узналъ о несправедливостяхъ управителя вселенной и, какъ скоро заглушилось это невольное чувство другимъ, болѣе твердымъ и глубоко укоренившимся чувствомъ вѣры, онъ смирился и всецѣло подчинился запрету Іеговы помышлять о тайнахъ его промысла. Прометей родился въ иной атмосферѣ. Завѣса невѣдѣнія, закрытая для еврея, открылась эллину. Идея высшей культуры, терпимости и свободнаго развитія духа распустилась уже широко. Прометея окрылила мысль о благѣ всѣхъ эллиновъ, т. е., по тогдашнимъ понятіямъ, о благѣ общечеловѣческомъ. Титанъ похищаетъ огонь, эту основу всѣхъ искусствъ и культуры, сознательно съ цѣлью сдѣлать людямъ добро. А сознаніе пользы своихъ дѣйствій, разумѣется, закаляетъ характеръ, придаетъ энергію и поддерживаетъ въ борьбѣ. Эта борьба становится тѣмъ упорнѣе, что и его противникъ, Зевсъ, не считаетъ себя непогрѣшимымъ. Онъ возсѣлъ на престолѣ Олимпа насиліемъ. Его намѣреніе -- погубить всѣхъ людей -- открылось наружу. Своимъ протестомъ Прометей уясняетъ людямъ, что громовержецъ олицетворяетъ собой тиранническій произволъ, точно какъ Іегова. Но если на Бога Израиля негдѣ было искать суда еврею, жившему только чувствомъ, то теперь, когда эгоистическое чувство смѣнилось сознательной и роковой мыслью объ общемъ благѣ, съ Зевсомъ явилась возможность помѣриться силами. Сама "Минерва съ мятежнымъ за одно", какъ характерно доноситъ Юпитеру Меркурій въ "Прометеѣ" Гёте. Даже самъ палачъ, Вулканъ, приковывающій осужденнаго титана къ утесу скалы, выражаетъ состраданіе къ гордому и непреклонному борцу за право жить и свободу мыслить. Подобно Іову, Прометей призываетъ въ свидѣтели своей правоты всю природу:
"Безпредѣльный эфиръ! восклицаетъ плѣнникъ, быстрокрылые вѣтры, истоки рѣкъ, несчетныя, ропчущія волны моря, земля общая мать всѣхъ существъ, и ты солнце, отъ котораго ничто не скрыто, я зову васъ въ свидѣтели: глядите, какъ поступаютъ всѣ съ Богомъ, какимъ ужаснымъ пыткамъ я преданъ, преданъ на тысячи лѣтъ. Такъ вотъ онѣ, позорныя цѣпи, придуманныя для меня новымъ владыкой безсмертныхъ) Увы! Мое настоящее положеніе, моя участь въ будущемъ одинаково ужасны. Когда взойдетъ послѣдній день этой муки? Но я предвижу все, что должно случиться; ничего неожиданнаго со мной произойти не можетъ. Буду твердо переносить рѣшеніе судьбы; не буду бороться противъ необходимости, о которой знаю, что она неодолима. Но не могу молчать о моемъ горѣ, хотя мнѣ и больно говорить о немъ. Несчастный! За то, что я былъ полезенъ смертнымъ моими дарами, я обреченъ этимъ долгимъ мученіямъ. Я похитилъ съ неба, я принесъ на землю искру того огня, который сталъ для ея жителей началомъ всякаго искусства, доставилъ имъ тысячи выгодъ" {По переводу, помѣщенному въ "Исторіи греческой литературы" Корша.}.
Борьба съ Зевсомъ оказалась неизбѣжной, его произволъ можно сломить только упорствомъ, непреклонностью и энергіей протеста, хотя бы въ результатѣ борьбы протестанту приходилось лично погибнуть. И Прометей напрягаетъ всю свою волю, чтобы разумной силой души побѣдить физическія муки, на какія обрекъ его Зевсъ. Обезсиленный, онъ все таки угрожаетъ своему тирану, предвѣщая катастрофу, долженствующую сокрушить тронъ Зевса, а себѣ сулитъ безсмертіе. Тщетно принуждаютъ плѣнника повторить, какая это будетъ катастрофа и какъ ея избѣжать. Онъ противится и просьбамъ и угрозамъ, онъ продолжаетъ упорствовать и тогда, когда разражается землетрясеніе:
...Земля заколыхалась,
За молньей молнія -- шипятъ и вьются
И всюду мечутъ огненныя стрѣлы;
Столбами вихри поднимаютъ пыль;
Вездѣ шумитъ, какъ въ буйномъ хмѣлѣ буря,
Съ мятежническою яростью и съ воемъ