А правосудіе? Съ давнихъ поръ воздѣйствовали они на судей подкупомъ или же терроромъ. Съ того дня, когда правосудіе оказалось въ ихъ рукахъ, можно было сказать, что они стали хозяевами Рима. Въ 122 году Кай Гракхъ предоставилъ суды всадникамъ, т. е., ростовщикамъ. Законъ этотъ возвелъ ихъ могущество до апогея. Что бы ни дѣлали они, они были увѣрены въ безнаказанности, и намъ хорошо извѣстно, что никакое чувство честности и справедливости не останавливало ихъ. Ярче, чѣмъ кто-нибудь, Монтескье выяснилъ злополучныя послѣдствія системы, отдававшей власть и честь въ руки финансистовъ: "Подобно тому, какъ располагающій деньгами всегда является хозяиномъ другого, такъ и откупщикъ казенныхъ доходовъ становится деспотомъ по отношенію къ самому государю: онъ не законодатель, но онъ принуждаетъ его давать законы. Все пропало, когда прибыльная профессія откупщиковъ казенныхъ доходовъ, въ силу ихъ богатства, дѣлается почетной. Это не здорово для республики; подобная вещь и уничтожила римскую республику". По распоряженію Суллы, ненавидѣвшаго всадниковъ, таковыхъ умерщвлено было двѣ тысячи слишкомъ, затѣмъ были конфискованы ихъ имущества, онъ отнялъ у нихъ суды, но не могъ уничтожить финансоваго ихъ могущества. Вскорѣ, въ силу новаго закона (въ 68 году до Р. X.), треть ихъ снова заняли свои прежнія мѣста въ судахъ. Цицеронъ, происходившій изъ римскихъ всадниковъ, былъ другомъ всадниковъ, т. е. ростовщиковъ. Онъ пробовалъ въ управленіи своемъ опираться на союзъ Сената съ сословіемъ римскихъ всадниковъ. Онъ нуждался въ нихъ во время борьбы съ Катилиной. Будучи честнымъ человѣкомъ, онъ тѣмъ не менѣе зналъ объ ихъ злоупотребленіяхъ, льстилъ имъ, щадилъ ихъ, осыпалъ похвалами, называлъ столпами республики, защищалъ ихъ въ судѣ. Была ли то симпатія къ нимъ? быть можетъ, онъ боялся ихъ могущества, -- во всякомъ случаѣ, какъ политикъ, онъ не могъ обойтись безъ нихъ. Положеніе его между ростовщиками, которыхъ онъ не желалъ раздражать, и провинціалами, которымъ хотѣлъ оказать покровительство, -- было крайне затруднительнымъ. "Предоставьте свободу, -- говорить онъ, -- ростовщикамъ, не допуская, во всякомъ случаѣ, гибели провинціаловъ". И потому всадники и ростовщики такъ энергично отстаивали его противъ Катилины.
Прослѣдимъ дѣятельность одного изъ этихъ финансистовъ, нѣкоего К. Рабирія Постумуса. Въ защитительной рѣчи, которую Цицеронъ произноситъ въ его пользу, онъ знакомитъ насъ съ необычайными приключеніями своего кліента. Отецъ его былъ однимъ изъ первыхъ представителей сословія римскихъ всадниковъ, однимъ изъ наиболѣе значительныхъ среди ростовщиковъ. Рабирій послѣдовалъ примѣру своего отца: "Руководимый самой природой, онъ увлекся той же дѣятельностью. Онъ совершилъ много дѣлъ, заключилъ массу обязательствъ, взялъ въ подрядъ на значительныя суммы общественные доходы, ссужалъ взаймы націю, получалъ проценты со многихъ провинцій, довѣрялъ монархамъ и одолжилъ громадную сумму Александрійскому царю Птоломею Аплетесу. Между тѣмъ онъ не переставалъ обогащать своихъ друзей, давать имъ порученія, довѣрять имъ разныя дѣла, поддерживать ихъ своимъ кредитомъ и даже своими деньгами". Къ несчастію, должникъ его Птоломей былъ свергнутъ съ престола своими подданными и явился въ Римъ, въ поискахъ за средствами, чтобы снова занять престолъ, для чего обратился въ своему кредитору. Рабирій, желая не лишиться одолженной уже имъ суммы и вернуть ее, ссудилъ снова ех-царя Птоломея. Онъ одолжилъ ему денегъ, чтобы тотъ могъ окружить себя настоящей царской свитой. Дурные языки того времени говорили даже, что онъ далъ ему денегъ для подкупа сенаторовъ. Сенатъ сдался на утоворы или на подкупъ. Деньги Рабирія были спасены. Вскорѣ, однако, подчинившись инымъ вліяніямъ или же инымъ резонамъ, сенатъ измѣнилъ свое мнѣніе. Деньги Рабирія опять оказались необезпеченными. Въ отчаяніи отъ своего промаха, нашъ финансистъ измыслилъ остроумное средство для возвращенія царя въ свою столицу и денегъ въ свою мошну: онъ посовѣтовалъ Птоломею обратиться къ авантюристу безъ стыда и совѣсти, нѣкоему Габинію, бывшему тогда губернаторомъ въ Сиріи, съ просьбой уступить эту аферу.
Развѣнчанный царь предложилъ сирійскому губернатору двадцать милліоновъ рублей на наши деньги, подъ тѣмъ условіемъ, если онъ, ослушавшись приказаній Сената, возстановитъ его на престолѣ. Само собой разумѣется, Габиній принялъ это предложеніе и водворилъ царя снова въ Александріи. Рабирій только и ждалъ этого момента и поспѣшилъ въ Египетъ, гдѣ занялъ постъ управителя при монархѣ, который довѣрилъ ему управленіе своей казной и сокровищами.
Вначалѣ Птоломей, счастливый возвращеніемъ своимъ на тронъ, проявилъ щедрую благодарность. Вскорѣ одаако онъ забылъ объ испытанномъ имъ низложеніи съ престола и о бывшемъ бѣдственномъ своемъ положеніи. Онъ видѣлъ только одно, а именно, что надо выдать милліоны Рабирію послѣ того, какъ онъ отдалъ уже милліоны Габинію. Эти римляне казались ему положительно ненасытными.
Можно предположить, что Рабирій не особенно-то нѣжно обходился съ египтянами. Хотя онъ и одѣвался à la grecque, тѣмъ не менѣе въ немъ жила душа римлянина и ростовщика. Обираемые имъ подданные Птоломея стали роптать. Птоломей воспользовался этимъ случаемъ, чтобы окончательно расквитаться съ своимъ должникомъ. Онъ заключилъ его въ тюрьму. Опасаясь за свою жизнь, Рабирій бѣжалъ, причемъ царь, пожелавшій остаться великодушнымъ до конца, позволилъ ему увезти съ собою нѣсколько кораблей, нагруженныхъ папирусомъ, льномъ и стекломъ.
Въ Римѣ ничего не вѣдали о злоключеніяхъ Рабирія. Затѣмъ стало извѣстно, что онъ прибылъ въ Пуццоль со множествомъ кораблей. Его хорошо знали, какъ человѣка, и потому всѣ были убѣждены, что онъ увезъ съ собой всѣ богатства Александріи. Тщетно протестовалъ Рабирій, увѣряя въ своей бѣдности. Одинъ только Цезарь повѣрилъ ему и пришелъ къ нему на помощь. Политическіе недруги Рабирія и его кредиторы затѣяли процессъ съ нимъ. Таковъ былъ кліентъ, котораго защищалъ Цицеронъ и оправданію котораго онъ способствовалъ.
Вотъ одинъ изъ этихъ интеллигентныхъ и алчныхъ финансистовъ, тиранія которыхъ въ теченіе трехъ вѣковъ тяготѣла надъ древнимъ міромъ.
Наступилъ, однако, день, когда колоссальное могущество ихъ рухнуло. Имперія не могла перенести этого государства въ государствѣ. Не слѣдуетъ, впрочемъ, полагать, что отдача налоговъ на откупъ и подряды съ торговъ на общественныя работы были вполнѣ уничтожены; но ихъ все таки значительно ограничили въ существенныхъ пунктахъ. Финансовая организація ростовщиковъ почти исчезла. Могущество ихъ не пережило республики. Ихъ смѣнили императорскіе прокураторы, къ великому благополучію провинцій.
Такова исторія римскихъ ростовщиковъ. Она оказывается поучительной при сопоставленіи финансовыхъ нравовъ древняго Рима съ финансовыми нравами нашего времени. Эти компаніи имѣютъ много общаго съ новѣйшими акціонерными обществами. Примѣръ Рима показываетъ, что нельзя допускать, чтобы денежные люди, вообще готовые подчинять все своимъ финансовымъ комбинаціямъ, налагали руку на суды, какъ это были въ Римѣ, что гарантировало имъ безнаказанность, или чтобъ они вмѣшивались въ политику страны, внутреннюю и внѣшнюю, давая чувствовать свое вліяніе въ планахъ правительства. Достаточно того, что они пользуются правомъ портить правы.
"Вѣстникъ Иностранной Литературы", No 3, 1893