"Слово обличительно на эллинскую прелесть", т. е. противъ язычниковъ, Максимъ начинаетъ такъ: "понеже убо, божественною помощію, обличихомъ уже, еже на Спаса Христа, іудейское бѣснованіе, пріиди прочее, о душе, обратимъ себе противу эллинскому зломудрію и дерзноглаголанію; не меньше бо іудеевъ стрѣляютъ хуленіи велію нашу христіанскую вѣру",-- хотя собственно въ Россіи едва ли можно было слышать тогда такія хуленія. Въ этомъ словѣ Максимъ доказываетъ превосходство христіанской вѣры предъ язычествомъ -- 1) чудеснымъ распространіемъ ея и чудными дѣйствіями ея въ людяхъ: она распространилась не силою оружія, а только кроткими словами и поученіями, не обѣщая людямъ никакихъ благъ на землѣ, напротивъ, предрекая имъ одни бѣдствія и скорби; распространилась по всей землѣ людьми неучеными, не смотря на жесточайшія гоненія, и дѣйствуетъ такъ, что безчисленное множество людей стрекаются отъ міра и проводятъ суровую жизнь въ пустыняхъ, а другіе претерпѣваютъ за нее всякаго рода мученія, -- чего не могли производить въ язычникахъ никакой ихъ богъ, ни царь, ни риторъ, ни мудрый законодатель; 2) превосходствомъ христіанскаго ученія предъ языческимъ: въ книгахъ христіанскаго откровенія нѣтъ ничего хульнаго и нечистаго, ничего подобнаго сказаніямъ о похожденіяхъ языческихъ боговъ -- Зевса, Паллады, Семены, Феба, Афродиты, Марса, напротивъ содержится самое возвышенное ученіе о Богѣ единомъ въ трехъ ѵпостасяхъ, о Сынѣ Божіемъ, Который, изъ любви къ образу своему -- человѣку, воплотился и потерпѣлъ страданіе и смерть, о жизни загробной, о нравственности,-- тогда какъ не только въ языческихъ миѳологіяхъ о богахъ, но и въ книгахъ самихъ языческихъ мудрецовъ -- Хризиппа, Епикура и прочихъ проповѣдуется всякое студодѣяніе (--I, 61--77).
Послѣ обличенія язычниковъ, Максимъ направилъ свою полемику противъ латинянъ. Когда онъ прибылъ въ Россію въ 1518 г., онъ уже нашелъ здѣсь "нѣкоего хульника латыномудренна, нѣмчина родомъ, пишуща развращеннаа на православную вѣру нашу". Это былъ Николай Булевъ или Люевъ, главный врачъ в. к. Василія Іоанновича, пользовавшійся особеннымъ его благоволеніемъ и, по свидѣтельству одного современника, "ученѣйшій профессоръ медицины, астрологіи и всякой науки". Онъ много лѣтъ жилъ въ Россіи, изучилъ русскій языкъ и писалъ на немъ сочиненія въ пользу латинства, распространялъ между русскими астрологическое ученіе и, вѣроятно, перевелъ на русскій языкъ книгу Самуила-евреина, о которой мы уже упоминали; переписывался съ нашими боярами (напримѣръ съ Ѳедоромъ Карповымъ), а впослѣдствіи и съ самимъ Максимомъ Грекомъ { Максим. Посл. къ Собору, въ "Москвит." 1842, No 11, 85. Объ этомъ Николаѣ Булевѣ или Люевѣ, какъ любимомъ врачѣ в. к. Василія Іоанновича, говорятъ наши лѣтописи (--VI, 271), какъ знатокѣ медицины и астрологіи, упоминаетъ современникъ Фр. Да-Колло (Карамз. VII, примѣч. 258), а какъ о Николаѣ-нѣмчинѣ, жившемъ у насъ много лѣтъ, и писавшемъ въ защиту латинской вѣры, противъ котораго вооружился Максимъ Грекъ, свидѣтельствуютъ почти современные собиратели сочиненій Максима и отчасти самъ Максимъ (--I, 213--214. Снес. Опис. рукопис. Моск. Синод. библ. II, 2, 537). Посему несправедливо смѣшиваютъ этого Николая-нѣмчину съ папскимъ посломъ Николаемъ Шомбергомъ, который былъ у насъ въ 1518 г., а въ 1520 г. уже возвратился въ Римъ (Рудневъ. О ерес. и раск. въ Русск. Церкви 285--287, М. 1838; Филар. Ист. Р. Церкви III, 103--104, изд. 2).}. Максимъ называетъ его въ своихъ сочиненіяхъ Николаемъ-нѣмчиномъ и свидѣтельствуетъ, что его считали "мудрымъ и словеснаго художества искуснымъ" и что мудрости его многіе удивлялись (--I, 214. 236. 271. 455). Противъ этого-то Николая-нѣмчина и по поводу его сочиненій Максимъ и написалъ почти всѣ свои сочиненія на латинянъ: одно въ видѣ обличительнаго слова на писаніе Николая о соединеніи православныхъ и латинянъ, два въ видѣ посланій къ боярину Ѳедору Карпову и три въ видѣ посланій къ самому Николаю-нѣмчину.
Въ словѣ на сочиненіе Николая-нѣмчина о соединеніи православныхъ и латинянъ Максимъ доказываетъ: 1) что Николай неправъ, утверждая, будто римская церковь неизмѣнно сохраняетъ православную вѣру отъ временъ св. апостоловъ и св. отцевъ,-- такъ какъ она измѣнила членъ вѣры о Св. Духѣ въ самомъ сѵмволѣ вѣры, вопреки ученію Спасителя и вселенскихъ соборовъ, и что потому латиняне "достойны нарицатися не точію раскольникы, но отчасти еретики"; 2) что, хотя крещеніе у православныхъ и латинянъ дѣйствительно одно, но отступленія латинянъ отъ вѣры, каковы -- ученіе о происхожденіи Св. Духа и отъ Сына, ученіе о чистилищѣ и употребленіе опрѣсноковъ въ таинствѣ Евхаристіи, дѣлаютъ для православныхъ невозможнымъ общеніе съ латинянами, а потому послѣдніе должны прежде устранить эти препятствія, отречься отъ своихъ заблужденій, если искренно желаютъ соединиться съ православными (--I, 213--234).
Въ посланіяхъ къ боярину Ѳедору Карпову Максимъ, по его просьбѣ, разбираетъ какое-то слово Николая-нѣмчина, присланное послѣднимъ Ѳедору въ отвѣтъ на письменные его вопросы. И именно въ первомъ посланіи Максимъ подробно доказываетъ ту мысль, что въ исповѣданіи христіанской вѣры непозволительно ничего измѣнять, ни прибавлять, ни убавлять,-- для чего и приводитъ слова Спасителя и апостола Павла, потомъ изреченія и постановленія: Діонисія Ареопагита, папы Келестина, Кирилла Александрійскаго, третьяго и четвертаго вселенскихъ соборовъ, папы Льва великаго, Іоанна Дамаскина, собора, бывшаго при патріархѣ Фотіѣ, и папы Льва IX (--1, 235--266). Во второмъ посланіи опровергаетъ одно за другимъ доказательства Николая-нѣмчина въ подтвержденіе римскаго лжедогмата объ исхожденіи Св. Духа и отъ Сына,-- доказательства, заимствованныя какъ изъ разныхъ мѣстъ, такъ и изъ соображеній разума,-- причемъ также пользуется свидѣтельствами многихъ св. отцевъ (--1, 267--322). Надобно замѣтить, что эти два посланія Максима -- самыя основательныя изъ всѣхъ его сочиненій противъ латинянъ. Достойно также замѣчанія, что посланія эти Максимъ писалъ еще въ то время, когда былъ занятъ переводомъ толковой Псалтири, какъ самъ свидѣтельствуетъ (--1, 237), слѣдовательно въ самый первый годъ своего пребыванія въ Россіи. А какъ, по собственному же свидѣтельству Максима, онъ началъ писать противъ латинянъ уже послѣ обличенія имъ "іудейскаго здовѣрія и еллинскаго нечестія" (--1, 62. 77): то слѣдуетъ допустить, что полемическія сочиненія Максима, по крайней мѣрѣ, нѣкоторыя -- противъ іудеевъ, язычниковъ и за тѣмъ латинянъ -- едва-ли не первыя его у насъ сочиненія по времени, и что они, вѣроятно, были имъ писаны полатини, а на русскій языкъ переведены его извѣстными помощниками.
Всѣ три посланія Максимовы къ Николаю-нѣмчину написаны по вызову со стороны послѣдняго. Въ одномъ посланіи Максимъ даетъ отвѣтъ на бывшія къ нему два посланія Николая, и довольно подробно опровергаетъ его доказательства римскаго лжедогмата объ исхожденіи Св. Духа и отъ Сына, а подъ конецъ умоляетъ Николая оставить это заблужденіе и стать на твердомъ камени православія (--1, 323--340). Въ другомъ посланіи, исполняя просьбу Николая объяснить ему, когда и какъ отлучились латиняне отъ грековъ и отъ св. Божіей церкви, Максимъ кратко обличаетъ четыре отступленія или лжеученія латинянъ: объ исхожденіи Святаго Духа и отъ Сына, о постѣ въ субботу, о безбрачіи духовенства и объ опрѣснокахъ, и совѣтуетъ Николаю обратиться съ своими вопросами къ митрополиту Даніилу, который способенъ показать ему всю истину (--1, 509--532). Въ третьемъ посланіи, по поводу просьбы Николая-нѣмчина, чтобы Максимъ молился о немъ, Максимъ убѣждаетъ его отложить всякое латинское словопреніе, не перетолковывать текстовъ писанія о Святомъ Духѣ, не ссылаться на одного блаженнаго Августина, какъ будто онъ одинъ лучше всѣхъ соборовъ разумѣлъ догматы вѣры, не говорить, что римская церковь дѣлаетъ только изъясненіе, а не прибавленіе въ ученіи о Святомъ Духѣ, но съ дѣтскою покорностію принять и непреложно содержать исповѣданіе православія, какъ предано оно семью св. вселенскими соборами (--1, 341--346).
Единственное сочиненіе Максима противъ латинянъ, не обращенное къ Николаю-нѣмчину и вовсе о немъ не упоминающее, есть "Слово похвальное къ св. апостоламъ Петру и Павлу, въ томъ-же обличенія и на латынскія три большія ереси". Обличаются здѣсь, довольно впрочемъ поверхностно, именно лжеученія латинянъ: о чистилищѣ, объ исхожденіи Святаго Духа и отъ Сына и объ употребленіи опрѣсноковъ въ таинствѣ Евхаристіи. Слово это одно изъ наименѣе удачныхъ сочиненій Максима Грека (--1, 180--212).
Обличивъ іудейство, язычество, латинство, Максимъ счелъ недостойнымъ своей ревности оставить безъ обличенія магометанство (--1, 77--78) и написалъ противъ магометанъ три сочиненія. Въ "Словѣ обличительномъ на агарянскую прелесть" онъ говоритъ, что есть три главныхъ признака истинности какой либо вѣры или ученія: если оно дано отъ самого Бога, если внесено въ міръ чрезъ мужа праведнаго и благочестиваго, и если оно согласно съ догматами и преданіями св. пророковъ, апостоловъ и отцевъ церкви,-- и потомъ доказываетъ, что, напротивъ, Магометъ былъ человѣкъ нечестивый и обманщикъ, что ученіе его совершенно несогласно съ догматами св. пророковъ, апостоловъ и отцевъ церкви, и что онъ посланъ не отъ Бога, а отъ антихриста и былъ его предтечею: слово растянутое, въ высшей степени бранчивое, не прямо направленное къ своей цѣли и имѣющее мало силы и доказательности (-- 1, 77--130). Въ "Словѣ второмъ о томъ-же къ благовѣрнымъ на богоборца пса Моамееа" Максимъ разсуждаетъ, что близко уже время пришествія антихриста, близка кончина міра, "якоже божественная писанія учатъ насъ, явьственнѣ глаголюща: на осмомъ вѣцѣ быти хотящу всѣхъ устроенію",-- изъ подтвержденіе своихъ мыслей представляетъ яркую картину быстрыхъ успѣховъ магометанства въ тѣхъ самыхъ странахъ, гдѣ прежде процвѣтало христіанство, и указываетъ на отпаденіе многихъ христіанъ отъ вѣры, на умноженіе ересей въ церкви Христовой, на оскудѣніе въ мірѣ вѣры и любви, на войны и кровопролитія во всей Европѣ, а подъ конецъ убѣждаетъ христіанъ отложить дѣла тьмы и облечься въ оружіе свѣта, не скорбѣть посреди бѣдствій и притѣсненій отъ магометанъ, но радоваться и благодарить Христа за ниспосылаемыя страданія, и прославлять Его благочестивою жизнію (--1, 130--150). Въ третьей статьѣ: "Отвѣты Христіаномъ противъ агарянъ, хулящихъ нашу православную вѣру христіанскую" -- Максимъ хотѣлъ дать православнымъ руководство, какъ состязаться съ магометанами о вѣрѣ, и въ частности даетъ наставленія: а) какъ доказывать магометанамъ, что Іисусъ Христосъ есть Богъ, на основаніи Евангелія, которое самъ ихъ коранъ называетъ святымъ, ниспосланнымъ съ неба; б) какъ опровергать ложное мнѣніе магометанъ, будто христіане вѣруютъ въ трехъ боговъ, и в) что отвѣчать на возраженіе магометанъ: если бы Іисусъ Христосъ былъ Богъ, то іудеи не могли бы предать Его смерти (--1, 151--169).
Полемику свою противъ иновѣрцевъ и неправославныхъ Максимъ заключилъ "Словомъ на армейское зловѣщіе ". Сказавъ въ началѣ слова, что армянское зловѣріе, слагающееся изъ разныхъ ересей, заключаетъ въ себѣ три наибольшія заблужденія, состоящія въ томъ: а) будто Іисусъ Христосъ пострадалъ и умеръ на крестѣ не только человѣчествомъ своимъ, но и божествомъ; б) будто Онъ, по вознесеніи на небо, совлекся человѣческой плоти и в) будто въ Немъ одно естество, а не два,-- Максимъ останавливается на одномъ первомъ заблужденіи и опровергаетъ его частію текстами св. писанія и соображеніями разума о невозможности для Бога умереть, а частію историческими сказаніями, напримѣръ, о томъ, что во дни св. Прокла какой-то отрокъ былъ восхищенъ на небо и слышалъ тамъ пѣніе трисвятой пѣсни безъ прибавленія: распныйся за ны, которое дѣлаютъ армяне, и подобное. Слово это адресовано Максимомъ какому-то "другу вѣрну и брату возлюбленную, которому и совѣтуетъ онъ отказаться отъ дружбы и общенія съ армянами и облечься во всеоружіе богословія премудраго Іоанна Дамаскина, для отраженія всякаго рода ересей (--I, 169--180).
Изъ сочиненій, написанныхъ Максимомъ противъ суевѣрій разнаго рода и апокрифовъ, наибольшая часть относится къ астрологіи. Въ числѣ апокрифовъ или ложныхъ книгъ, которыя издавна проникали въ Россію и которыя запрещаемы были русскимъ читать, находилось и "звѣздосказаніе". Но во дни Максима Грека распространенію астрологическаго ученія въ Россіи особенно содѣйствовалъ извѣстный Николай-нѣмчинъ. Онъ увлекъ боярина Ѳедора Карпова, еще какого-то инока, бывшаго игуменомъ, и около 1524 года написалъ въ астрологическомъ духѣ посланіе къ дьяку Мунехину {Опис. Рум. Муз. 716; Правосл. Собесѣдн. 1861, II, 80--81.}. Максимъ, видѣвшій на опытѣ въ Италіи, гдѣ астрологія тогда господствовала, къ какимъ гибельнымъ послѣдствіямъ приходила она, вооружился противъ нея со всею ревностію. Онъ написалъ противъ астрологіи четыре посланія: къ самому Николаю-нѣмчину -- весьма краткое (--1, 455), къ боярину Ѳедору Карпову въ 1524 г. (--1, 347 снес. Опис. рукоп. Московск. Синод. библ. II, 2, 540), къ бывшему игумену, увлеченному Николаемъ-нѣмчиномъ (--I, 446), и къ какому-то неизвѣстному князю, находившемуся въ несчастій (--1, 435); три особыя статьи или слова, изъ которыхъ въ двухъ опровергаетъ вообще астрологическія заблужденія, а въ третьей -- преимущественно астрологическое предсказаніе о приближавшемся будто бы всемірномъ потопѣ (--I, 377. 399. 457)., и, наконецъ, нарочито касается того же самаго предмета въ нѣкоторыхъ другихъ своихъ сочиненіяхъ (--II, 52. 154; III, 205). Въ подтвержденіе своихъ мыслей Максимъ приводилъ изреченія св. писанія и св. отцевъ, мнѣнія древнихъ философовъ и поэтовъ, примѣры изъ священной и гражданской исторіи и доказывалъ, что астрологическія суевѣрія и заблужденія ниспровергаютъ ученіе о промыслѣ Божіемъ, подрываютъ свободу и нравственность человѣка, ведутъ къ нечестію и отчаянію и заставляютъ признавать самого Бога, творца міра, виновникомъ зла (--II, 59--79). Кромѣ того, Максимъ критически разобралъ, въ особыхъ статьяхъ, еще слѣдующіе апокрифы и книги съ апокрифическими мыслями и вѣрованіями: а) баснословное сказаніе Афродитіана персіанина объ обстоятельствахъ рожденія Іисуса Христа и поклоненіи волхвовъ (--III, 125); б) сказаніе объ Іудѣ предателѣ, будто онъ не удавился по возвращеніи ему тридцати сребренниковъ, а жилъ еще нѣсколько лѣтъ (--III, 150); в) сказаніе о томъ, будто по воскресеніи Спасителя солнце не заходило цѣлую недѣлю и былъ во всю недѣлю одинъ свѣтлый день (--III, 164); г) книгу "Люцидаріусъ", переведенную съ латинскаго и излагающую въ формѣ разговора между учителемъ и ученикомъ разныя апокрифическія мнѣнія и суевѣрія по вопросамъ о Богѣ, мірѣ, человѣкѣ и животныхъ (--III, 226); д) книгу толкованій Іоанна Людовика Вивеса на блаженнаго Августина, также, вѣроятно, переведенную на русскій языкъ и содержавшую въ себѣ, кромѣ астрологическихъ бредней, ложныя мнѣнія о раѣ, адѣ, воскресеніи мертвыхъ и др. (--III, 205). При разборѣ всѣхъ этихъ лжеученій Максимъ старался показать, что они не согласны съ ученіемъ св. писанія и отцевъ церкви, а иногда, что они заключаютъ въ себѣ и внутреннее противорѣчіе. Опровергая заблужденія, изложенныя въ апокрифическихъ писаніяхъ, Максимъ не оставлялъ безъ вниманія и тѣхъ суевѣрій и предразсудковъ, какіе встрѣчалъ въ устахъ и жизни русскаго народа. И одни изъ нихъ, каковы -- вѣрованія въ волшебство, чародѣйство, оклики, встрѣчи, обличалъ въ разныхъ мѣстахъ своихъ сочиненій, гдѣ находилъ болѣе удобнымъ; а противъ другихъ написалъ даже особыя статьи, напримѣръ, противъ ложныхъ мнѣній: а) будто ради погребенія утопленниковъ и убитыхъ бываютъ стужи, гибельныя для земныхъ прозябеній (--III, 170); б) будто Адамъ далъ прельстившему его діаволу рукописаніе на вѣчное рабство (--1,533); в) будто кто не поспѣетъ къ чтенію Евангелія на литургію, тому и вовсе не слѣдуетъ быть при совершеніи ея (--III, 98).
Второй отдѣлъ сочиненій Максима Грека составляютъ сочиненія нравоучительныя. Одни изъ этихъ сочиненій относятся ко всѣмъ христіанамъ и касаются, болѣе или менѣе, или нравственности христіанской вообще, или частныхъ ея предметовъ, а другія относятся только къ нѣкоторымъ классамъ христіанъ и именно къ властямъ предержащимъ и инокамъ, или даже къ отдѣльнымъ лицамъ.