Изъ сочиненій, касающихся христіанской нравственности вообще, четыре изложены въ формѣ собесѣдованій Максима съ собственною душою и три въ Формѣ поучительныхъ и обличительныхъ словъ. Въ первомъ собесѣдованіи Максимъ напоминаетъ своей душѣ объ образѣ Божіемъ, которымъ она украшена, о горнемъ ея отечествѣ, о вѣнцахъ небесныхъ, ей уготованныхъ, и затѣмъ обличаетъ ее въ ея привязанности къ землѣ, въ покорности страстямъ -- сладострастію, суетной славѣ, лихоимству, фарисейству и другимъ; угрожаетъ ей вѣчными муками, заповѣдуя не прельщаться "ересію" -- будто по смерти въ огнѣ чистилищномъ очищаются грѣховныя скверны; убѣждаетъ свою душу познать себя, блюстися отъ всѣхъ козней діавола, бѣгать всего грѣховнаго и всячески заботиться о стяжаніи христіанскихъ добродѣтелей, которыми благоугождается Богъ (--II, 5). Во второмъ собесѣдованіи онъ говоритъ душѣ, что вотъ приблизилась св. четыредесятница, время самое благопріятное для покаянія и исправленія себя, и призываетъ свою душу возстать отъ грѣховнаго сна, уподобиться мудрымъ дѣвамъ, ожидающимъ жениха, взять крестъ свой и слѣдовать за Христомъ; разсматриваетъ свою жизнь при свѣтѣ евангельскаго ученія о блаженствахъ и находитъ въ себѣ одни только грѣхи и недостатки, и снова возбуждаетъ свою душу возстать отъ сна, убояться суднаго дня и украшать себя всякими добрыми и богоугодными дѣлами (--11, 119). Въ третьемъ собесѣдованіи Максимъ объясняетъ душѣ своей, что не удаленіемъ изъ міра, не черными одеждами, не иноческими обѣтами, данными, но неисполняемыми, благоугождается Богъ, но чистою вѣрою, честнымъ житіемъ и добродѣтелями, и что потому надобно трезвиться и блюстися козней діавола, преодолѣвать свои похоти и стяжать страхъ Божій и божественную любовь, которая есть исполненіе всего закона (--II, 148). Въ четвертомъ собесѣдованіи., которое состоитъ все изъ десяти -- двѣнадцати строкъ, Максимъ, сказавъ душѣ своей, что ее ожидаетъ вѣчный огонь за ея нечестіе, убѣждаетъ ее, чтобы она убоялась, восплакала, удалилась отъ своей злобы и показала дѣла истиннаго покаянія, доколѣ есть время, всегда омывая себя теплыми слезами и не надѣясь на огненное очищеніе по смерти (--II, 247).
Что касается до словъ: то въ одномъ изъ нихъ Максимъ сначала изображаетъ безконечную любовь Божію, какъ она явилась, въ сотвореніи человѣка, въ промышленіи о немъ и особенно въ его искупленіи, а потомъ рѣзко обличаетъ людей въ неблагодарности Богу, непокорности, противленіи Ему, въ нечестіи, и въ частности укоряетъ властителей и судей за ихъ неправосудіе, сребролюбіе и мздоимство, также пастырей церкви за ихъ пристрастіе къ стяжаніямъ и недостатокъ любви къ бѣднымъ и несчастнымъ, и всѣхъ убѣждаетъ исправиться и жить праведной благочестиво (--II, 185). Во второмъ словѣ, написанномъ по случаю побѣды великаго князя надъ крымскимъ ханомъ (въ 1541 г.), Максимчэ, сказавъ также о безконечной любви Божіей, явленной въ искупленіи человѣка и въ дарованной князю побѣдѣ, призываетъ сыновъ Россіи быть благодарными къ Господу, жить въ единомысліи и взаимной христіанской любви, повиноваться великому князю, митрополиту и епископами и прославлять имя Божіе добрыми дѣлами (--II, 277). Въ третьемъ словѣ, которое написалъ Максимъ по случаю страшнаго пожара, истребившаго городъ Тверь и соборный храмъ, богато украшенный мѣстнымъ епископомъ Акакіемъ, сначала обращается съ краткою молитвою къ Богу этотъ епископъ и проситъ открыть, чѣмъ согрѣшили предъ Нимъ тверитяне и заслужили Его гнѣвъ, а потомъ пространно отвѣчаетъ самъ Богъ, что они прогнѣвляютъ Его наиболѣе своимъ фарисействомъ, заботясь только о доброгласномъ пѣніи, шумѣ колоколовъ, многоцѣнномъ украшеніи иконъ, а не о честномъ житіи,-- своимъ лихоимствомъ, хищеніями, притѣсненіемъ вдовъ и сиротъ, своими вѣрованіями въ звѣзды, своими языческими обычаями, гуслями, тимпанами, играми, плесканіями, своимъ пьянствомъ и студодѣйствомъ,-- что самые ихъ пастыри являются, по своей жизни, наставниками всякаго безчинія, невоздержанія, винопитія и взаимной вражды; наконецъ призываетъ грѣшниковъ покаяться и сотворить плоды, достойные покаянія (--II, 260).
Къ сочиненіямъ Максима, касающимся частныхъ предметовъ христіанской нравственности, частныхъ добродѣтелей и пороковъ, можно отнести -- а) разговоръ души съ умомъ о страстяхъ: здѣсь рѣшаются вопросы, откуда въ насъ страсти и какъ укрощать ихъ, въ частности -- откуда страсть или пристрастіе къ звѣздословію и какъ оно пагубно (--II, 52); б) двѣ краткія статьи объ обѣтахъ: въ одной доказывается, что данные обѣты надобно исполнять на дѣлѣ, а во второй объясняется, когда можно разрѣшать обѣтъ поста и въ чемъ состоитъ истинный постъ (--II, 214. 245); в) двѣ краткія статьи о значеніи нашихъ молитвъ: въ одной говорится, какая главная цѣль нашихъ молитвъ и что "всѣ наши молитвы и тропари, и кондаки, и молебные каноны, глаголемые по вся дни и часы", не принесутъ намъ никакой пользы, пока мы будемъ пребывать во грѣхахъ; во второй статейкѣ дается наставленіе христіанину отъ лица Богородицы, что тогда только благопріятно ей часто пѣваемое имъ -- радуйся, когда онъ на дѣлѣ исполняетъ заповѣди Рожденнаго Ею и удаляется отъ всякой злобы, блуда, лжи, гордости, лихоимства и неправды; а если онъ предается нечестію, хищничеству, студодѣяніямъ, то всѣ его молитвы, съ множествомъ каноновъ и стихиръ, имъ громко распѣваемыхъ, не спасутъ его отъ вѣчныхъ мукъ (--II, 213. 241); г) слово на предающихся содомскому грѣху: оно показываетъ и тяжесть этого грѣха и страшную за него отвѣтственность и возбуждаетъ виновныхъ къ покаянію (--II, 251).
Сочиненія Максима, обращенныя къ предержащимъ властямъ, имѣютъ преимущественно учительный характеръ. Въ такомъ родѣ написаны три посланія къ великимъ князьямъ нашимъ. Въ посланіи къ великому князю, вѣроятно, Василію Іоанновичу (--II, 346), Максимъ раскрываетъ мысли, что всякую земную державу украшаютъ и дѣлаютъ уважаемою отъ сосѣдей мудрость царя, срастворяемая всякою правдою, кротостію и заботливостію о подданныхъ, а вмѣстѣ правда и правость соправящихъ царю князей и бояръ, ихъ прилежаніе и еще болѣе ихъ единомысліе и друголюбіе, но что преимущественно благоденствіе и процвѣтаніе царствъ зависятъ отъ Бога, Который, какъ показываетъ священная исторія, то милуетъ и возвышаетъ ихъ за ихъ благочестіе и покорность Ему, то наказываетъ и уничижаетъ за ихъ нечестіе; а потому крѣпчайшее утвержденіе для земныхъ царей составляютъ вѣра, надежда и любовь христіанская, выражающіяся въ исполненіи заповѣдей Божіихъ (--II, 338). Въ посланіи къ великому князю Іоанну Васильевичу, Максимъ говоритъ, что благовѣрный царь долженъ постоянно взирать на образъ Царя небеснаго -- Христа Бога и подражать Ему въ правосудіи, кротости и милосердіи, на Него одного уповать и прославлять Его своими дѣлами; совѣтуетъ царю читать, въ руководство себѣ, посланіе блаженнаго Фотія, цареградскаго патріарха, къ болгарскому царю Михаилу; сознается, что послѣдніе греческіе цари уничижены Богомъ и лишились своего царства не за что другое, какъ за великую гордость, іудейское сребролюбіе и лихоимство, за то, что отнимали имѣнія у своихъ подручниковъ, оставляли въ презрѣніи и скудости своихъ бояръ, не защищали обидимыхъ вдовицъ и сиротъ, и убѣждаетъ великаго князя не слѣдовать такому примѣру греческихъ государей, а устроятъ правдою и благостію потребное и полезное для своихъ подручниковъ, сподоблять чести митрополита и епископовъ, беречь и награждать князей, бояръ, воеводъ и воиновъ, ограждать и призрѣвать убогихъ, сирыхъ и вдовицъ (--II, 346). Въ посланіи "къ благовѣрному царю", не названному по имени, но, по всей вѣроятности, Іоанну Васильевичу {Это посланіе озаглавлено: "Главы поучительны начальствующимъ правовѣрно" и содержитъ въ себѣ именно 27 главъ (Опис. рукоп. Моск. Синод. библ. II, 2, 521). А самъ Максимъ, посылая десять своихъ тетрадокъ для прочтенія Адашеву и митрополиту Макарію, замѣтилъ, что "тетрадка, въ ней же 27 главъ", списана имъ "къ самому великому властителю", конечно, царствовавшему въ то время, т. е. къ Іоанну Васильевичу (--II, 383).}, Максимъ учитъ, что истинный царь и самодержецъ -- тотъ, который не только правдою и благоразуміемъ управляетъ своими подданными, но и старается господствовать надъ безсловесными страстями и похотями собственной души, и что потому царь долженъ избѣгать сребролюбія, славолюбія, сластолюбія, ярости, гнѣва, пьянства, а украшать себя всякою правдою, кротостію, чистотою, милосердіемъ и благотворительностію. Между прочимъ здѣсь заповѣдуется царю, чтобы онъ считалъ своимъ лучшимъ совѣтникомъ не того, который вопреки правдѣ возбуждаетъ его на рати и войну, а того, который совѣтуетъ любить миръ и примиреніе съ сосѣдними народами, и чтобы царь старался исправлять "священническіе недостатки", и именно тѣхъ духовныхъ пастырей, которые вклады царей и князей, данные церкви на прокормленіе нищихъ и сиротъ, употребляютъ только на самихъ себя, да на своихъ племянниковъ и сродниковъ (--II, 157).
Извѣстно одно только обличительное сочиненіе Максима, "излагающее, съ жалостію, нестроенія и безчинія царей и властей послѣдняго житія". Здѣсь Максимъ разсказываетъ, что однажды онъ, путешествуя, увидѣлъ жену, сидѣвшую при пути въ черной одеждѣ, какбы вдовицу, и горько плакавшую; а вокругъ были звѣри: львы, медвѣди, волки, лисицы. Жена эта открыла Максиму, по его просьбѣ, что она -- одна изъ благородныхъ и славныхъ дщерей Царя небеснаго, что имя ей -- Василіи -- царство. Сѣтуетъ же она и неутѣшно плачетъ отъ того, что владѣющіе ею, т. е. царствомъ, въ настоящія времена большею частію славолюбцы и властолюбцы, которые притомъ, будучи одолѣваемы сребролюбіемъ и лихоимствомъ, морятъ своихъ подданныхъ всякими лютѣйшими истязаніями, тогда какъ древніе ея рачители и обручники, каковы были Давидъ, Мельхиседекъ, любили правду, кротость, миръ; что нынѣ облеченные властію беззаконно и богопротивно пируютъ съ гуслями, сурнами и тимпанами, со всякими смѣхотвореніями, сквернословіемъ и буесловіемъ, не пріемлютъ ни духовнаго наставленія священниковъ, ни сѣтованія многоискусныхъ старцевъ, не внимаютъ прещенію самихъ богодухновенныхъ писаній; что вообще нѣтъ нынѣ "царей благовѣрно-мудренныхъ",-- всѣ заботятся только о себѣ, какъ бы расширить предѣлы державъ своихъ, ополчаются другъ на друга, терзаютъ другъ друга, какъ дикіе звѣри, а о церкви Христовой, люто терзаемой отъ измаильтянъ, не имѣютъ никакого попеченія (--II, 319). Хотя эта сѣтующая жена -- Василія, какъ видно, представляла собою не Россію одну, а скорѣе Европу или вообще земное царство, и устами ея Максимъ хотѣлъ выразить собственную жалобу на современныхъ властителей, которые, предаваясь только порокамъ и заботясь о расширеніи своихъ государствъ, не хотѣли подать руку помощи родной ему Греціи, терзаемой турками; но естественно, что, при изображеніи разныхъ недостатковъ предержащихъ властей, онъ всего ближе могъ имѣть въ виду власти земли русской.
Относительно иноческой жизни три нравоучительныя сочиненія Максимомъ написаны въ учительномъ родѣ и одно въ обличительномъ. Въ "Словѣ къ хотящимъ оставляти жены своя безъ вины законныя и ити во иноческое житіе" онъ учитъ: ни о чемъ столько не печется Богъ, какъ о нашемъ вѣчномъ спасеніи, а достигнуть спасенія возможно только чрезъ вѣру, чрезъ удаленіе отъ грѣховъ и исполненіе заповѣдей Божіихъ. Такъ и спасались еще ветхозавѣтные праведники, хотя они жили съ женами и были обременены житейскими попеченіями. Такъ же могутъ спасаться и христіане, законно живущіе съ своими женами и не ищущіе, по заповѣди апостола, разрѣшенія съ ними (1 Кор. 7, 27). Если же кто, по легкости ума, помыслитъ вступить въ иноческое житіе, расторгнувъ вопреки заповѣди апостола союзъ съ своею женою: такой пусть прежде искуситъ себя въ мірскомъ житіи, не въ состояніи ли онъ и тамъ исполнять заповѣдей Божіихъ. Если увидитъ, что въ состояніи, то пусть не разлучается съ своею женою и да пребываетъ въ исправленіи добрыхъ дѣлъ. Пусть онъ знаетъ, что иноческое житіе, котораго желаетъ, не что иное есть, какъ прилежное исполненіе спасительныхъ заповѣдей; кто исполняетъ заповѣди Христа съ прилежаніемъ, съ несомнѣнною вѣрою и съ теплѣйшимъ желаніемъ угодить Богу, тотъ будетъ вмѣненъ отъ Него и наречется инокъ, хотя бы и въ "бѣльческомъ чинѣ" отошелъ изъ міра (--II, 231). Въ "Поученіи къ инокамъ о исправленіи иноческаго житія" Максимъ говоритъ, что они избрали для себя путь ко спасенію узкій и прискорбный, который со стоитъ въ самоотверженіи и послѣдованіи за Христомъ, а потому должны обуздывать всѣ свои внѣшнія чувства -- очи, уши, языкъ и прочія, умерщвлять свои страсти и удаляться всякаго злаго обычая; должны украшать не внѣшній свой куколь многопестрыми шелковыми тканями, а мысленный куколь своего внутренняго человѣка, т. е. свой умъ, частыми поученіями въ словѣ Божіемъ, трезвенными молитвами и богоугодными бдѣніями, должны ходить достойно своихъ обѣтовъ со всякою чистотою, смиренномудріемъ и братолюбіемъ нелицемѣрнымъ (--II, 220). Въ "Посланіи къ нѣкоимъ инокинямъ", Максимъ объясняетъ имъ, что начало премудрости, т. е. спасенія души, есть страхъ Божій, т. е. исполненіе заповѣдей Божіихъ, а потому напрасно трудятся тѣ, которыя думаютъ спастись только воздержаніемъ отъ брашенъ, долгими молитвами и бдѣніями; что если и нужно снисходить человѣческой немощи, то снисходить лишь тогда, когда снисхожденіе не противно заповѣдямъ Божіимъ и не разоряетъ отеческихъ иноческихъ уставовъ, каковы: нестяжательность, безмолвіе, несребролюбіе, нелихоимство, смиренномудріе, кротость, любовь нелицемѣрная, и что болѣе всего надобно заботиться о нестяжательности и милосердіи къ бѣднымъ и несчастнымъ для стяжанія себѣ сокровища на небеси (--II, 394). Наконецъ, въ "Стязаніи о иноческомъ жительствѣ между Филоктимономъ -- любостяжательнымъ и Актимономъ -- нестяжательнымъ" -- первый спрашиваетъ: что лучше, имѣть ли довольно стяжаній и всегда жить въ обители и пребывать въ пѣніяхъ и молитвахъ, или, ради снисканія гіищи, всегда скитаться внѣ своей обители, обходить грады и страны и, если что дадутъ, радоваться и хвалить давшаго, а если не дадутъ, сѣтовать и злословить не давшаго? Актимонъ отвѣчаетъ: важно то, что стяжательность иноковъ и обителей противна священному писанію и весьма гибельна для нихъ самихъ. Филоктимонъ, не соглашаясь съ этимъ, сначала приводитъ слова Спасителя: всякъ гоже оставитъ домъ или братію, или сестры, или отца, или матерь, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею пріиметъ (Матѳ. 19, 29); потомъ указываетъ на примѣръ Авраама и другихъ ветхозавѣтныхъ праведниковъ, владѣвшихъ богатствами и угодившихъ Богу, и на примѣръ ветхозавѣтныхъ священниковъ и левитовъ, которымъ даны были грады и села и еще десятина, а наконецъ замѣчаетъ, что никто изъ иноковъ въ монастыряхъ, владѣющихъ землями и селами, не имѣетъ своихъ собственныхъ стяжаній, что монастырскія стяжанія общи для всего братства и ни одинъ инокъ не можетъ по своей волѣ взять себѣ что либо изъ общаго монастырскаго достоянія. Актимонъ по порядку разсматриваетъ и опровергаетъ всѣ эти возраженія своего собесѣдника, основательно развиваетъ и доказываетъ свою мысль и при этомъ нѣсколько разъ повторяетъ рѣзкія обличенія противъ иноковъ и монастырей за то, что они всякими неправдами и лихоимствомъ стараются скопить себѣ злато и сребро, морятъ крестьянъ своихъ тяжкими и непрестанными работами, отдаютъ свои деньги въ ростъ бѣднымъ и своимъ крестьянамъ, и когда росты умножатся, истязуютъ этихъ бѣдняковъ, отнимаютъ у нихъ имущество, выгоняютъ ихъ съ семействами изъ ихъ домовъ я даже изъ селеній, а иногда навсегда себѣ порабощаютъ, ведутъ изъ за имѣній безпрестанныя тяжбы и вообще увлекаются молвами и печалями житейскими (--II, 89).
Къ сочиненіямъ нравственнаго содержанія, которыя Максимъ написалъ къ частнымъ лицамъ, относятся: а) посланіе къ нѣкоему другу о томъ, какъ бороться съ блуднымъ помысломъ и малодушіемъ(--II, 248); б) посланіе къ Григорію діакону, убѣждающее его исправить свою жизнь и удержаться отъ пьянства (--II, 386); в) посланіе къ князю Димитрію о терпѣніи въ скорбяхъ (--II, 388) и г) посланіе къ нѣкоей инокинѣ, поучающее ее не скорбѣть объ умершихъ (--II, 425).
Прочіе отдѣлы сочиненій Максима очень незначительны, одни -- только по малочисленности входящихъ въ составъ ихъ сочиненій, а другіе и по мелкости этихъ сочиненій. Таковы:
Отдѣлъ сочиненій апологетическихъ, которыя написалъ Максимъ въ защиту себя и совершеннаго имъ исправленія церковныхъ книгъ. Въ этомъ родѣ извѣстны -- "Исповѣданіе православной вѣры", обращенное Максимомъ къ русскому духовенству, князьямъ и боярамъ, и посланія: къ великому князю Іоанну Васильевичу, къ митрополитамъ -- Даніилу и Макарію, къ боярамъ, къ князю Петру Шуйскому, къ Алексѣю Адашеву и др.,-- всего до десяти. Названныя сочиненія, какъ неразрывно связанныя съ жизнію и судьбою Максима, уже разсмотрѣны нами при обозрѣніи этой судьбы {Нашей Ист. Русск. Церкви VI, 277--283.}.
Отдѣлъ сочиненій истолковательныхъ. Максимъ написалъ -- 1) шесть небольшихъ статей съ толкованіями на священное писаніе: въ одной объяснилъ семь стиховъ изъ Псалтири, въ другой -- шесть выраженій или мѣстъ изъ разныхъ священныхъ книгъ, въ третьей -- часть 18-го псалма, а въ остальныхъ трехъ -- только по одному свящ. стиху (--III, 5--41, 49); 2) статью съ толкованіями на нѣкоторыя непонятныя "реченія" въ словѣ св. Григорія Богослова (--III, 42) и 3) восемь мелкихъ статей съ толкованіями на нѣкоторыя молитвы, священнодѣйствія и предметы, относящіеся къ церковному богослуженію и обрядности, и именно статьи: о значеніи словъ въ ектеніи "о свыщнемъ мирѣ... Господу помолимся" (--III, 92), о воздвиженіи хлѣба пресв. Богородицы (--104), о значеніи греческихъ надписей на иконѣ Спасителя и на иконѣ Богородицы (--115), о свадебныхъ вѣнцахъ (-- 117), объ освященіи воды въ заутріи Богоявленія (--118), объ образѣ Спасителя, называемомъ Уныніе (--122), о значеніи того, что на нѣкоторыхъ церквахъ бываютъ водружены кресты какбы на лунѣ (--124).