Москва, Б. Афанасьевский пер.,
д. 22, кв. 12.
11. IV. 12.
Дорогой Василий Васильевич!
До сих пор не мог поблагодарить Вас за присылку Вашей книжки14 и за дружественную надпись (хотя и немного фантастическую: "эс-эром" никогда не бывал, ни политически, ни психологически, -- был "эс-деком"15, а это разница). Причина моего молчания крайне житейская, но именно потому самая реальная: была больна дочь16 дифтеритом, и я не мог писать никому, пока не кончился срок карантина. "Из глубины воззвах к Гебе, Господи!"17 И в этой глубине я провел и Страстную и Пасху. Сами знаете, как это бывает!..
В уединении своем прочел я и "уединенную" книжку Вашу, которая, действительно, "на правах рукописи", и даже странно представить себе ее продающеюся в магазинах: "цена столько-то". Изобретение Гуттенберга не всегда годится. Но тем интереснее Ваша книжка для Вас знающих, и чем интимнее, тем интереснее, поучительнее, жизненнее. Конечно, мне особенно близка вторая ее половина18. Вы знаете, я не нахожу аромата в обостренном сексуализме, "микве"19" Это не отрицание пола, напротив, из признания святости пола, "тайны во Христа и во Церковь", для меня вытекает чувство отравленности сексуализма: "в беззакониях зачат есмь и во грехах роди мя мати моя"20. И сексуализм фаллический несет в себе естественное природное проклятие, это "огнь неугасающий" и "червь неусыпающий". И это несмотря на святыню детскости, которою лишь освящается и искупается сексуальность, И это чувство было и в Ветхом Завете, а не только в Новом. Не думаю убедить Вас, но каждый вынашивает в жизни свою "половую" мудрость...
Ваше письмо "путникам из Пути" 21 стало мне известно, по указанным причинам, тоже только недавно. Редакционный комитет Пути 22 деловым образом его не обсуждал, но только Вы совершенно напрасно сочли себя обойденным Путем: ведь это не журнал, к<ото>рый приглашает себе сотрудников, а повести с Вами переговоры не было случая. Мы надеемся иметь Вас, если Вы согласитесь, участником одного из наших сборников (быть мож<ет>, о русских мыслителях -- кстати, не имеете ли Вы кого-л<ибо>, о ком Вам особенно хотелось бы написать, -- я с ревнивой завистью читал Ваш очерк о Леонтьеве24, -- очень хорошо!). Что же касается книг, о к<ото>рых Вы говорите, то их, во-первых, надо перечитать, во-вторых, и в случае принятия им долго бы пришлось ждать издательской очереди, ибо средства наши ограниченны, а очередь длинна. Но, повторяю, это -- вопрос открытый. Желаю Вам всего25
Привет Варваре Дм<итриевне>, если она меня помнит. Вы мне сделали слишком много чести, приписав мне "катонство", увы! Его нет.
С. Булгаков.