[73] Эта мысль находит ясное выражение в книге Эмиля Метнера. Размышления о Гете. I. M., 1914, стр. 329--330, 347--40155. [55. Прим. Ред. -- Эмилий Карлович Метнер (1872--1936) -- основатель и руководитель московского книгоиздательства "Мусагет", которое в 1910--1913 гг. выпускало также журнал "Логос" -- главный орган русских неокантианцев. Группа писателей и философов, сотрудничавших в "Мусагете", находилась в постоянной полемике с книгоиздательством "Путь", вокруг которого сплотились в основном философы "неославянофильского" направления (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, В. Ф. Эрн, Е. Н. Трубецкой и др.). "Основной вопрос "Пути", -- писал впоследствии Ф. А. Степун, -- был -- "како веруеши", основной вопрос "Мусагета" -- "владеешь ли своим мастерством?" (Степун Ф. Бывшее и несбывшееся. Лондон, 1990. Т. 1.С. 282). Перед самым началом войны 1914г. между обоими направлениями наметилось некоторое сближение, которое, по-видимому, и стало бы "магистральной линией" развития русской философии, если бы развитие это не было прервано разразившейся в 1917 г. катастрофой. Ссылка С. Н. Булгакова на книгу Э. К. Метнера в этом смысле очень симптоматична. В начале войны Метнер оказался в Германии, был интернирован и затем поселился в Швейцарии. В 1915 г. он написал С. Н. Булгакову письмо. Ответное письмо Булгакова от 19 апреля 1915 г. сохранилось. "Очень был рад Вашему письму, -- писал Булгаков, -- как дружескому рукопожатию в такую годину, когда события разделяют даже и близких по симпатиям людей. Заочно, отчасти по слухам, отчасти по интуиции, я представлял себе и Ваше настроение, и Ваше понимание текущих событий. Многого в них я не могу ни принять, ни разделить, но в то же время ощущал всю неразрывность Вашей связи с Россией, а следовательно, с моей верой и любовью..." (ОР РГБ. Ф. 167. К. 13. Ед. хр. 21. Л. 1--2).]
[74] По преимуществу (греч.).
[75] Философы могут предъявить протест, зачем мы употребляем многозначные и притом чисто философские термины "трансцендентное" и "имманентное" в применении к религиозным переживаниям57. [57. Примеч. Ред. -- Такой "протест" действительно не замедлил явиться в статье Л. И. Шестова "Вячеслав Великолепный. К характеристике русского упадничества" (1916) (Шестов Л. Власть ключей. Берлин, 1923. С. 228--229).] Они будут правы в своем упреке, если только и сами не будут забывать, что в этих понятиях и для них самих не содержится никакого определенного смысла, -- он вкладывается только данной философемой; другими словами, проблема трансцендентного (и соотносительного с ним имманентного) представляет собой последнюю и наиболее обобщающую проблему философии и, следовательно, уже включает в себя всю систему. Поэтому определенного терминологического значения с употребляемыми нами выражениями не связано, и мы вольны пользоваться ими и в своем особом смысле, при условии, конечно, твердо держаться раз принятого значения. Религия, в отличие от философии, не кончается трансцендентным, но им начинается, и лишь в дальнейшем ее развитии постепенно раскрывается его смысл и значение. Трансцендентное в самом общем смысле, т. е. превышающее всякую меру человеческого опыта, сознания и бытия, вообще "этого мира", дано в первичном религиозном переживании, поскольку в нем содержится чувство Бога, -- это есть основная музыка религии. Можно, конечно, для обозначения этого чувства сочинить новый термин, но, нам кажется, в этом нет никакой нужды, ибо в своем предварительном и формальном определении трансцендентное религии пока еще не отличается от трансцендентного философии: это больше логический жест, чем понятие (каковым, впрочем, и неизбежно будет всякое логическое понятие трансцендентного, т. е. того, что находится выше понятий).
[76] То есть "я" субъективного идеализма; "Я", порождающее из себя весь мир. Подробнее о Фихте см.: Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990. С. 16--18.
[77] Эту мысль с особенной яркостью в мистической литературе из восточных церковных писателей выражает Николай Кавасила (XIV век), из западных Фома Кемпийский (О подражании Христу). Оба говорят это особенно по поводу соединения со Христом в таинстве Евхаристии59. [59. Прим.Ред -- Евхаристия (причащение) -- христианское таинство, заключающееся в том, что' верующие едят хлеб и пьют вино, которые превратились ("пресуществились") в истинное тело и кровь Иисуса Христа; тем самым верующие соединяются с Христом и становятся сопричастными "жизни вечной". "Еда, -- писал Булгаков, -- есть натуральное причащение -- приобщение плоти мира" (Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990. С. 71).] К принявшим таинство Евхаристии Христос стоит даже ближе, чем они сами к себе, так как Он делается для них другим, более совершенным -- их собственным "Я" (Епископ Алексий. византийские церковные мистики 14-го века. Казань, 1906, стр. 61).
[78] Имеются в виду эпизоды Библии: ослица, проговорив человеческим голосом, остановила безумие пророка Валаама (Числ. 22, 23--24); обращение Савла (ал. Павла) на пути в Дамаск (Деян. 9:1--6).
[79] Точнее: "Царство Божие нудится"; в совр. переводе "Царство Небесное силою берется" (Мф. 11:12).
[80] Превзойди себя самого (лат.) -- тезис философии Августина (Об истинной религии XXXIX, 72)
[81] Течение в православии, которое возникло в среде афонских монахов в 1912--1913 гг. Поводом послужила книга схимонаха Илариона "На горах Кавказа" (3-е изд., Киев, 1912), в которой, в частности, утверждалось: "В имени Божием присутствует Сам Бог -- всем своим существом и всеми своими бесконечными свойствами" (с. 16). Официальная церковь осудила "имясловие". "Кажется, впервые за все время существования русской церкви, -- писал впоследствии Булгаков, -- в недрах ее самой, а не Византии возник серьезный догматический вопрос, требующий серьезного догматического обсуждения, -- о почитании имени Божия. Сначала вопрос этот хотели хулиганизировать, по методу митрополита Антония, газетной презрительной руганью, а затем схватились за более реальное средство церковного единения -- увещания с военной экспедицией и пожарной кишкой. И сейчас тошно вспоминать об этом безобразии" (Булгаков С. Н. У стен Херсониса // Символ. 1991. No 25. С. 210). Подробнее см: Флоренский Л. А. Имясловие как философская предпосылка // Сочинения. Т. 2: У водоразделов мысли. М., 1990. С. 281--321; см. также комментарий игумена Андроника (Трубачовэ) (там же. С. 424--433). Булгаков по поводу имясловия написал статью "Афонское дело" (Русская мысль. 1913. No 9), а позднее (в 1920 г.) монографию "Философия имени" (Париж, 1953).
[82] Учением о молитве полны произведения церковной аскетики, в частности творения св. Макария Великого, Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского, церковных писателей: еп. Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника и многих других. См. также сборники: "Добротолюбие" в 5-ти томах, "Святоотеческие наставления о молитве и трезвении", составленные еп. Феофаном и др.; аналогичные сборники, конечно, существуют и в католической церкви. Церковная литература о молитве, можно сказать, прямо неисчерпаема. Сюда же должно отнести и литургические богатства Востока и Запада. Даже для поверхностного "психологического" исследования религии все это дает драгоценнейший материал, однако, почти нетронутый. Феноменологический анализ молитвы (для которого также можно найти изобильный материал в религиозной литературе) отсутствует совершенно. Отчасти это объясняется и тем, что среди людей, живущих религиозно, мало найдется вкуса и интереса к такому анализу; у людей же нерелигиозных нет для него достаточного понимания да и тоже мало интереса.