В Успенском соборе. Художник В. Верещагин.
Для Наполеона единственным исходом было подобру–поздорову уходить домой. В Москве ему дольше оставаться было нельзя, так как армия его от голода и от разных болезней таяла не по дням, а по часам. Наполеон стал готовиться к бегству, но для отвода глаз своих приближенных, говорил, что намерен предпринять поход на Петербург, или отойти на зимние квартиры в Литву и Польшу.
Вот как описывает это выступление из Москвы французский генерал Сегюр.
«Одно ужасное зрелище увеличило печальные предчувствия нашего вождя. Армия, еще накануне вышедшая из Москвы, двигалась без перерыва. В этой колонне, состоявшей из 140000 человек и приблизительно 50000 лошадей всех пород, сто тысяч строевых солдат, шедших впереди в полном снаряжении с пушками и артиллерийскими повозками, еще могли напомнить своим видом прежних всемирных победителей, но что касается остальных, то они походили скорее на татарскую орду после какого–нибудь нашествия. На бесконечном расстоянии в три или четыре ряда тянулась спутанная вереница карет, фур, богатых экипажей и всевозможных повозок. Тут были и трофеи в виде русских, турецких и персидских знамен и гигантский крест с колокольни Ивана Великого, и бородатые русские крестьяне, которые везли и несли нашу добычу, сами составляя часть её; многие из наших собственноручно везли тачки, наполненные всем, что им удалось захватить; эти безумцы не хотели думать, что уже к вечеру им придется отказаться от своей непосильной ноши: охваченные бессмысленной жадностью, они забыли и о восьмистах лье пути, и о предстоящих сражениях.
У Калужской заставы, Москва, 19 октября 1812 год. (Французы выходят из Москвы). Художник Х. Фабер дю Фор.
Особенно бросалась в глаза среди идущей в поход армии толпа людей всех национальностей, без формы, без оружия в беспорядке, громко ругавшихся на всех языках и подгонявших криками и ударами плохеньких лошаденок, впряженных веревочной упряжью в элегантные экипажи, наполненные добычей, уцелевшей от пожара, или съестными припасами.
Можно было подумать, что двигался какой–то караван кочевников или одна из армий древних времен, возвращавшаяся после великого нашествия с рабами и добычей».
Кутузов сообразил, что надо было прикрыть от Наполеона путь в южные губернии, где ему легко было бы собирать продовольствие и даже овладеть Калугой, в которой были огромные магазины с продовольствием, и Тулой, где были богатые оружейные заводы. Нужно было свернуть с рязанской дороги на калужскую, так, чтобы Наполеон о том не проведал и не пошел наперерез нашей армии. Старый полководец сделал это ловко: он приказал Милорадовичу с арьергардом отступать все прямо по рязанской дороге, а сам, пройдя два перехода свернул с армией на старую калужскую дорогу, к селу Тарутину.