Мысль. Посмотримъ на нихъ ближе."
При сихъ словахъ, .Мысль опустилась съ Абдалою къ землѣ, озаренной солнечными лучами. Города блестѣли, какъ свѣтлыя монеты, разсыпанныя но зеленому сукну. Высокія горы казались грецкими орѣхами , а моря и рѣки голубыми узорами. Абдала примѣтилъ какое-то движеніе, какъ будто въ муравейникѣ, и улыбнулся.
Абдала. "Что это движется: неужели люди?
Мысль. Да, люди, приводимые въ движеніе страстями, какъ воды вѣтрами. Въ этой кучѣ червячковъ, гнѣздятся исполинскіе замыслы, гордость, честолюбіе, высокомѣріе. Не правда ли, что это очень забавно, когда смотришь сверху?
Абдала. Кукольная комедія!
Мысль. Не можешь ли ты, Абдала, узнать и различить враговъ своихъ?
Абдала. Созерцая величіе вселенныя, я смѣюсь надъ ихъ мелкостью, и чувствую , что они слишкомъ безсильны, чтобы вредить существу, которое можетъ духомъ возноситься къ небесамъ, превыше всѣхъ земныхъ козней и ничтожностей.
Мысль. Теперь я покажу тебѣ въ настоящей величинѣ людей, которые лишаютъ тебя спокойствія."
Мысль тотчасъ спустилась съ Абдалою на землю, и прикрывъ его своимъ покрываломъ, невидимо проникла въ чертоги Визиря. Весь домъ быль въ смятеніи: жены рыдали , слуги суетились и кулаками утирали слезы, и даже на черномъ, какъ смоль, лицѣ начальника евнуховъ, видны были синіе узоры, слѣды гнѣва господскаго. Визирь заперся въ своемъ диванѣ съ Секретаремъ, и изломавъ нѣсколько чубуковъ на его спинѣ,услаждалъ побои ругательствами. -- "Ты, бездѣльникъ, виновенъ въ томъ, что и заслужилъ неблаговоленіе мудраго Халифа. 'Гы представляешь мнѣ дѣла въ превратномъ видѣ!" -- "Но зачѣмъ же вы не изволили читать?" -- сказалъ Секретарь охриплымъ голосомъ. "Твое дѣло читать и писать, а мое подписывать!" громко закричалъ Визирь.-- "Но мнѣ доставилъ дѣло Кади," проворчалъ Секретарь.-- "Онъ такой же плутъ, какъ и ты-- прочь съ глазъ моихъ!" -- Секретарь вышелъ съ растрепанною бородою, поцѣловавъ прежде полу платья Визиря, а онъ, оставшись одинъ, предался отчаянію. "Что будетъ со мною, когда я лишусь власти?" возопилъ Визирь жалостно: "Всѣ тѣ, которыхъ я давилъ подъ моею пятою, поднимутъ головы и обличатъ меня въ несправедливости. Униженные мною возвысятся, оскорбленные восторжествуютъ. Куда мнѣ скрыть стыдъ свои? какими дѣлами и подвигами освѣтить мракъ ничтожества, въ который я повергнусь? Абдала сказалъ правду , что не мѣсто украшаетъ человѣка, а человѣкъ мѣсто, и что человѣкъ въ силѣ долженъ сѣять добро, чтобы вь безсиліи питаться его плодами. О, какъ я былъ безразсуденъ, когда сердился за правду на Абдалу! -- Я далъ бы теперь половину моихъ сокровищъ, чтобы бишь на мѣстѣ этого счастливаго весельчака!"
Мысль. Слышишь ли, Абдала? Визирь помнитъ твои совѣты и завидуешь твоей участи. Посмотримъ теперь, что дѣлаетъ Кади, который такъ часто устрашалъ тебя своими косвенными взглядами и гордымъ видомъ. "