Журналистъ. Я завернулъ въ нихъ лекарство для любимой моей лошадки.
Поэтъ. Вы любите тушишь, а сами не понимаете поэтическихъ шутокъ.
Журналистъ. Скажу вамъ не шутя, что всякая піеса стихотворная и прозаическая, шутливая или серіозная, должна имѣть какую нибудь цѣль. А въ вашихъ піесахъ...
Поэтъ. Ха, ха, ха! неужели Поэзія должна имѣть цѣль? Я пишу, что мнѣ придетъ въ голову, что принесутъ риѳма и размѣръ стиховъ, и вовсе не думаю о содержаніи, о цѣли...
Журналистъ. Слѣдовательно и я не могу помышлять о вашихъ піесахъ.
Поэтъ. Прекрасно! и такъ я вамъ покажу, что умѣю писать сатиры и эпиграммы съ цѣлію: до свиданія.
Едва я отворилъ ротъ, чтобъ посмѣяться съ пріятелемъ на счетъ милаго Поэта, какъ вдругъ вошелъ человѣкъ съ важнымъ видомъ, весьма вѣжливо поклонился, и присѣлъ возлѣ стола.
Незнакомецъ. Я слыхалъ, что вы имѣете нужду въ сотрудникахъ. Рекомендую себя, къ вашимъ услугамъ.
Журналистъ. Въ сотрудникахъ, благодаря Бога, я не имѣю нужды, но всегда готовъ соединиться съ трудолюбивымъ и знающимъ Литераторомъ. Въ какомъ родѣ Словесности или въ какихъ Наукахъ вы упражняетесь?
Незнакомецъ. Я знаю много, но на первый случаи намѣренъ переводить: вотъ вамъ образчикъ моихъ трудовъ.