- Сын мой! Я навлек казнь на все мое семейство… Я один преступник! Вы очистительные жертвы! Для вас небо… для меня ад и проклятие в потомстве…
Богдан бросился на колени подле постели и стал молиться…
- Ты несчастный залог первой и единственной любви моей, - сказал Мазепа сквозь слезы. - Ты сын той женщины, которая презрела величие, богатство, самую честь и узы супружества для меня, бедного скитальца, слуги ее мужа! Палей, вероятно, рассказывал тебе, что заставило меня бежать из Польши в Запорожье… Я укрылся от мести раздраженного мужа, и мать твоя должна была соединиться со мною… Она уже была на пути - и с тех пор я ничего не слыхал об вас… Целую жизнь я плакал по тебе… мечтал об тебе, видел тебя во сне, любил не существующего для меня - и наконец нашел… при гробе моем! - Мазепа не мог продолжать… Рыдания заглушали его голос.
- Теперь ты позволишь мне прижать к сердцу останки сестры твоей… нашей Натальи!
Богдан отдал ему волосы несчастной, и Мазепа покрыл их поцелуями и прижал к груди.
- Нет, я не в силах долее выдержать! - воскликнул Богдан, всхлипывая и почти задыхаясь. - Прощай! - При сих словах Богдан обнял Мазепу и бросился, стремглав, за двери…
- Сын мой! сын мой!.. Дай мне обнять тебя… Позволь умереть на груди твоей!.. - Но Богдан уже не слыхал его. Он быстро пробежал по всем комнатам, разбудил слуг, дремавших в сенях, и сказал им, чтоб они поспешили к своему господину, соскочил с крыльца и скрылся во мраке.
Лишь только служители показались в дверях, Мазепа закричал:
- Духовника, скорей, скорей… Умираю!
В доме сделалась тревога. Все засуетились. Чрез несколько минут вошел монах. Мазепе доложили, что Орлик просит повидаться с ним, но умирающий не велел никого впускать и заперся с духовником.