- Я думаю, что четвертой части наших воинов довольно для охранения замка, - сказал пан Дульский. - Из вас, господа, должны остаться, по крайней мере, человек десять или пятнадцать. Крепостная служба требует бдительности и строгого надзора, а не во гнев сказать, все мы лучше любим подраться в чистом поле, чем проводить бессонные ночи на страже. Итак, лучше, если будет более офицеров для очередования в службе. Притом же, нельзя оставить дам без кавалеров… Они соскучатся.
- Справедливо, справедливо! - закричали со всех сторон.
- Итак, я вношу предложение, чтоб пятнадцать человек из нас остались в замке. Почтенный патер Заленский, извольте вынуть пятнадцать перстней, один за другим. Чей перстень вынется, тот останется. Но прежде вы должны дать, господа, честное слово, что не станете противиться сему добровольному условию и что каждый из вас беспрекословно подчинится жребию.
- Даю честное слово! Verbum nobile! - закричали в толпе.
- Итак, извольте начинать, патер Заленский! - примолвил пан Дульский.
Геральдика составляла одну из важнейших познаний польского шляхетства, и каждый благовоспитанный человек знал наизусть все гербы известных фамилий в Польше. Патер Заленский, вынимая перстни, читал как по писаному и провозглашал имена. В числе четырнадцати вынувшихся перстней находились перстни самого пана Дульского, старого ротмистра Скаржинского и хорунжего Стадницкого. Все молчали, хотя многие морщились и изъявляли знаками свое нетерпение. Наконец патер, вынув пятнадцатый перстень, провозгласил громко:
- Пан ротмистр Дорошинский, подкоморий Брестский, воеводич Брацлавский!
- Протестую! - воскликнул пан Дорошинский.
- И я также! - сказал хорунжий Стадницкий.
- Протестую, не позволяю (nie pozvolam)! - закричало несколько панов.