-- "А Спиридоновъ чѣмъ же виноватъ? Твоя воля и твой разумъ. Мое дѣло женское, и ты знаешь лучше меня, что должно дѣлить."

Этими словами Аграфена Семеновна, какъ говорится, доконала своего мужа. Не видя ни упрямства, ни настойчивости со стороны жены, онъ рѣшился исправить тотчасъ свою ошибку.

-- "Вина Спиридонова конечно не велика, но все таки не надобно ему Глазѣть на улицахъ и не должно стоять спиною къ рабочимъ.... не надобно...." Сидоръ Аввакумовичъ не кончилъ рѣчи, всталъ со стула, и курнувъ раза три сильнѣе обыкновеннаго, сказалъ: "Поди-ка, Груня, да приготовь стаканчикъ чаю, вѣрно горячая вода есть еще на кухнѣ!" Жена вышла, а Частный Приставъ, отворивъ дверь въ Канцелярію, закричалъ: "Алексѣй Петровичъ Спиридоновъ! Пожалуй-ка сюда!"

Квартальный Надзиратель подошелъ къ дверямъ.

-- "Войди, братецъ, да сядь!" сказалъ Частный Приставъ, ввелъ за руку Надзирателя въ свои комнаты, посадилъ его на стулѣ, а самъ сѣлъ на софѣ, возлѣ столика.

-- "Дружба дружбой, а служба службой, братецъ, Алексѣй Петровичъ; арестъ твой кончился. Кто старое вспомянетъ, тому глазъ вонъ!" Частный Приставъ употреблялъ мѣстоименіе ты съ подчиненными въ такомъ только случаѣ, когда благоволилъ къ нимъ. Браня ихъ самымъ жестокимъ образомъ, и даже забываясь, онъ говорилъ всегда: вы и сударь. Квартальный Надзиратель, замѣтивъ его благорасположеніе къ себѣ, зная притомъ доброе его сердце, и видя, что онъ чувствуетъ свою несправедливость, не хотѣлъ огорчать его объясненіями. Онъ склонилъ только голову и отвѣчалъ:

-- "У меня только на добро хорошая память, и я никогда не забуду, что вы доставили матушкѣ моей искуснаго и добраго врача, и выхлопотали безденежный отпускъ лекарства изъ аптеки...."

-- "И, полно объ этомъ! Терпѣть не могу, когда мнѣ припоминаютъ пустяки.... Это долгъ нашъ!"

-- "А мой долгъ быть благодарнымъ," примолвилъ Квартальный Надзиратель.

Частный Приставъ смягчился.-- "Послушай, любезный Алексѣй Петровичъ!" сказалъ онъ такъ нѣжно, какъ только могъ: "Я люблю тебя и уважаю. Ты малой честный, трезвый, и, нельзя сказать, чтобъ былъ неисправный Но въ нашей службѣ нельзя