Еремѣевъ съ чувствомъ поцѣловалъ руку почтенной женщины и сказалъ, сквозь слезы: -- "О, если бъ я былъ въ состояніи помочь вамъ!"
-- "При всей нашей бѣдности, мы выше цѣнимъ истинное участіе въ судьбѣ нашей, нежели презрительную помощь," возразила Марѳа Матвѣевна. "Было время, что и мы могли помогать несчастнымъ!" примолвила она печально: "Богу угодно было послать намъ тяжкое испытаніе Слушайте:
"Я осталась сиротою послѣ родителей и была воспитана богатою теткою въ Москвѣ. Мнѣ было не болѣе 16 лѣтъ отъ роду, когда къ теткѣ моей сталъ ѣздить сосѣдъ ея по деревнѣ, Петръ Алексѣевичъ Спиридоновъ. Онъ тогда былъ Капитаномъ въ отставкѣ. У него было пять сотъ душъ, безъ долговъ, и потому не мудрено, что теткѣ моей хотѣлось выдать за него старшую дочь свою, которая, по несчастію, была не молода, не пригожа и не умна. Петръ Алексѣевичъ могъ бы найти въ Москвѣ невѣсту, украшенную всѣми достоинствами; но судьба опредѣлила, чтобъ сердце его выбрало меня, бѣдную сироту. Онъ былъ уменъ, добръ, скроменъ, и я полюбила его прежде, нежели знала, какое чувство къ нему питаю. Если хотите имѣть понятіе объ его наружности, взгляните на моего сына. Это живой портретъ отца... Но это дѣло постороннее.
"Тетка не могла противиться нашему браку, и волею, неволею благословила меня. Обвѣнчавшись, мы уѣхали въ деревню. Чрезъ годъ я родила Алешу, и мы жили въ деревнѣ до десятилѣтняго его возраста, а потомъ отправились на житье въ Москву. Расходы наши въ деревнѣ были не велики, хозяйство хорошее, и мы скопили столько денегъ въ двѣнадцать лѣтъ, что могли воспитывать сына дома, не отдавая его ни въ какое заведеніе. Онъ былъ у насъ одинъ; мы не имѣли твердости разстаться съ нимъ!
"Старанія наши не были напрасны. Алеша превзошелъ наши надежды и ожиданія учителей. Онъ дѣлалъ быстрые успѣхи въ наукахъ и удивлялъ всѣхъ своею понятливостью. Онъ прослылъ маленькимъ ученымъ" *
-- "А мы этого вовсе не замѣтили въ N. N. пѣхотномъ полку!" воскликнулъ Еремѣевъ.
Марѳа Матвѣевна невольно улыбнулась и продолжала: "Мы жили весьма тихо и скромно. Тетушка гнѣвалась на меня; у мужа моего вовсе не было родни въ Москвѣ, и насъ навѣщали только нѣсколько старыхъ сослуживцевъ Петра Алексѣевича. Между ними одинъ болѣе прочихъ былъ дорогъ моему мужу, а именно отставный Маіоръ Ѳедоръ Ивановичъ Ландышевъ, человѣкъ умный, любезный, краснорѣчивый, пламенный, дѣятельный. Покойный Петра" Алексѣевичъ спасъ ему жизнь въ сраженіи и выручилъ нѣсколько разъ изъ бѣдъ, которыя онъ навлекалъ на себя своею пылкостью. Нравъ моего мужа составлялъ противоположность съ характеромъ Ландышева, но они были дружны, какъ братья. Ландышевъ былъ, какъ говорится, прожектеръ. Онъ безпрестанно хлопоталъ: то вступалъ въ подрядѣ!, то покупалъ имѣнья, чтобъ продавать съ барышемъ, то торговалъ хлѣбомъ, скотомъ, виномъ, то пускался въ изобрѣтенія машинъ, устроивалъ заводы и фабрики, однимъ словомъ, безпрерывно дѣйствовалъ, оборачивалъ своими и чужими капиталами, иногда терялъ, чаще получалъ большія выгоды, и пользовался большимъ кредитомъ, ибо велъ дѣла честно. Мужу моему не нравилась эта вѣчная игра, и онъ часто спорилъ съ Ландышевымъ, убѣждая его ограничиться чѣмъ нибудь однимъ и не слишкомъ ввѣряться счастью. Но любовь къ сыну и желанье доставить ему блистательное состояніе ослѣпили наконецъ моего мужа, а примѣръ Ландышева и краснорѣчіе его увлекли Петра Алексѣевича попробовать счастья въ оборотахъ. Безъ моего вѣдома, онъ далъ Ландышеву полную и неограниченную довѣренность на распоряженіе своимъ имѣніемъ, при отъѣздѣ его въ Петербургъ, гдѣ онъ взялъ на себя огромные подряды. Три года Ландышевъ дѣлился съ мужемъ моимъ барышами, которые были весьма значительны; но въ началѣ четвертаго года вдругъ полученъ указъ описать все наше имѣнье и продашь съ публичнаго торга, за неустойку въ подрядахъ и неуплату долговъ Ландышева. Противу довѣренности спорить было нельзя, и мы вдругъ лишились пяти сотъ душъ. Ландышевъ пропалъ безъ вѣсти, и тогда же разнеслись слухи, что онъ лишилъ себя жизни.
"У насъ было еще около ста тысячъ наличныхъ денегъ. Мужъ мой, желая вознаградить потерянное, пустился снова въ обороты и ввѣрилъ капиталъ свой купцамъ. Но несчастіе преслѣдовало насъ. Два банкрутства лишили насъ послѣдняго имущества и всей надежды.
"Мужъ мой вступилъ въ гражданскую службу и отправился на границу, для наблюденія за карантинами. Я осталась съ сыномъ въ Москвѣ. Чрезъ полгода я получила извѣстіе, что мужъ мой умеръ отъ чумы.
"Возвратившійся въ Москву чиновникъ, служившій подъ начальствомъ моего мужа, расказалъ мнѣ ужасныя подробности объ его смерти. Въ чумномъ гошпиталѣ, мужъ мои нашелъ Ландышева, возвращавшагося изъ за границы. Свиданіе двухъ друзей было горестное. Ландышевъ былъ при послѣднемъ издыханіи, и уже борясь со смертью, просилъ прощенія у моего мужа; сказалъ ему, что онъ возвратился въ Россію съ богатствомъ, съ тѣмъ, чтобъ вознаградишь вполнѣ нашу потерю. Несчастный успѣлъ сдѣлать духовное завѣщаніе. Мужъ мой умеръ прежде друга своего нѣсколькими часами. Чиновникъ въ этотъ же день долженъ былъ оставишь карантинъ, и не зналъ, что сталось съ его бумагами; онъ слыхалъ, что для пресѣченія сильно распространявшейся чумы приказано было жечь всѣ вещи, удерживающія въ себѣ ядъ, и предполагалъ, что вѣроятно и бумаги по неосторожности сожжены съ какимъ нибудь старымъ платьемъ. Наличныхъ денегъ послѣ Ландышева осталось весьма мало, а въ чемъ состояло его богатство, гдѣ оно хранится, все это покрыто тайною. Всѣ мои розыски на этотъ счетъ остались безуспѣшными.