Я хотя неученый, но знаю, что между ученостью и мудростью такая разница, какъ между хлѣбною печью и хлѣбомъ.

Слова моего дѣдушки.

Вы непремѣнно хотите, чтобъ я разсказалъ вамъ что нибудь. Извольте. -- Но теперь я не въ такомъ расположеніи духа, чтобъ забавлять васъ разсказами о Лисѣ воровкѣ, о Честномъ подъячемъ, о Золотомъ ослѣ и объ умномъ Воеводѣ. Сказки мнѣ надоѣли. Я разскажу вамъ нѣчто важное, а именно, о Халифѣ Омарѣ 1-мь. -- Но я долженъ сперва сказать вамъ, кто таковъ былъ этотъ Омаръ 1-й. -- Не гнѣвайтесь, сударыня! Я вовсе не думалъ подозрѣвать васъ въ невѣжествѣ. Знаю, что вы и учились Исторіи, и теперь даже читаете историческія сочиненія; но вы не должны оскорбляться, если я вамъ скажу, что при всемъ томъ, вы не знаете, кто таковъ былъ Омаръ 1-й. Это самое готовъ я повторить каждому школяру, нашпикованному ученостью и цитатами отъ пятъ до маковки, и радъ спорить съ нимъ объ этомъ столько же, сколько ученые спорили между собою о мѣстѣ рожденія Гомера, о которомъ нынѣ говорятъ тѣ же ученые, что онъ вовсе не существовалъ! То же будетъ современемъ и съ Исторіей! Начало уже сдѣлано. Нибуръ доказалъ, какъ дважды два четыре, что все начало Римской Исторіи, въ которую мы вѣрили тысяча восемь сотъ лѣтъ, какъ въ святыню, есть не что иное, какъ сказка, а въ существованіе Царства Мидійскаго, въ Кировъ и Артаксерксовъ нынѣ столько же вѣрятъ, какъ въ Иродотовыхъ Иперборейцевъ и -- въ Кощея безсмертнаго. Всѣ эти разсказы и Историческое безвѣріе происходитъ отъ того, что люди подсмотрѣли: какъ пишется Исторія. Вы никогда не видали этого, сударыня? -- О! это весьма забавно! -- Вообразите себѣ, что вы нашли, между семейными бумагами, лоскутокъ, на которомъ отмѣчено, что такого-то числа и года ваша почтенная прабабушка, Сенаторша при Петрѣ Первомъ, купила себѣ чепецъ. Лоскутокъ этотъ попадается въ руки человѣку, который не знаетъ, что съ собой дѣлать, а люди не знаютъ, что съ нимъ дѣлать. Онъ беретъ въ руки перо, и пишетъ.... пишетъ: какой былъ чепецъ, купленный вашею прабабушкой, какого роста была ваша прабабушка, какое было у нее лице, волосы, брови, глаза и губы, какого она была нрава, какъ жила, что дѣлала, гдѣ бывала, и даже объясняетъ, на что она купила чепецъ, и что съ ней случилось въ этомъ чепцѣ! Вы читаете это описаніе.... красно, сладко, кудревато, и вы удивитесь, когда вамъ скажутъ, что этотъ человѣкъ, писавшій о вашей прабабушкѣ, родился черезъ сто лѣтъ послѣ ея смерти, не видалъ даже ея портрета, не слыхалъ объ ней ни словечка, ни отъ потомковъ, ни отъ современниковъ ея, а въ писаніи своемъ основался единственно на найденномъ вами лоскуткѣ бумаги! Я видѣлъ, сударыня, какъ пишутся Исторіи, и притомъ различныя Исторіи: Исторія на заказъ, Исторія для продажи, Исторія отъ скуки, Исторія ради скуки; но, признаюсь откровенно, не видалъ, какъ пишется Исторія для поученія рода человѣческаго. Говорятъ, что есть и такія Исторіи, но ихъ не читаютъ и не любятъ, какъ моты не читаютъ и не любятъ счетовъ заимодавцевъ, а потому изъ такихъ Исторій выдираютъ листы, пятнаютъ чернилами.... Но не въ томъ дѣло. -- Обратимся къ Халифу Омару 1-му.

Вы знаете изъ Исторіи, что онъ былъ второй Халифъ послѣ Магомета, основателя вѣроисповѣданія, весьма неблагопріятнаго для дамъ, любящихъ свободу, и для мужчинъ, любящихъ вино. Никто не станетъ спорить (кромѣ меня), если вы прибавите, что этотъ Омаръ былъ тиранъ, варваръ, гонитель просвѣщенія, истребитель неоцѣненнаго сокровища всемірнаго, Александрійской Библіотеки. Вы будете правы, сударыня, если скажете это, ибо все это написано на всѣхъ языкахъ Латинскаго, Греческаго, Славянскаго и Германскаго корня. Но у меня есть пріятель, который читаетъ по-Турецки и по-Арабски. Онъ сказывалъ мнѣ, что въ Исторіяхъ, писанныхъ на сихъ языкахъ, Халифъ Омаръ І-й изображенъ величайшимъ, мудрѣйшимъ, благочестивѣйшимъ и добродѣтельнѣйшимъ Халифомъ послѣ Магомета. Въ подкрѣпленіе своего мнѣнія, Турецкіе и Арабскіе Историки приводятъ слѣдующее: "Поелику," говорятъ они: "величіе земное оцѣняется числомъ шумныхъ, громкихъ дѣлъ, и уваженіе измѣряется страхомъ, то мы, Турецкіе и Арабскіе Историки, честь имѣемъ объявить всѣмъ и каждому, что Халифъ Омаръ 1-й покорилъ Сирію, Финикію, Іудею, часть Персіи, Египетъ и Ливію, разбилъ одиннадцать воинствъ, взялъ приступомъ или на уговоръ тридцать шесть тысячъ городовъ и замковъ, разорилъ четыре тысячи иновѣрческихъ церквей и храмовъ, и, выстроивъ тысячу четыреста мечетей, распространилъ и утвердилъ вѣру Пророка на Востокѣ и Западѣ {Историческая истина. Coч. }. " Ла илахе иль Альмаху, ве Мухаммеду ресулю-льлахь", т. е. "нѣтъ божества, кромѣ Аллаха, а Магометъ Пророкъ его," или, короче: "Единъ Богъ, а Магометъ Пророкъ его." Симъ благочестивымъ восклицаніемъ начинаются и кончаются, какъ извѣстно, всѣ рѣчи и писанія у Мусульманъ, и симъ же кончу я выписку изъ Турецкихъ и Арабскихъ Историковъ.

Если бъ я не зналъ, какъ вы добры, сударыня, а захотѣлъ бы узнать это, то сталъ бы разспрашивать о вашемъ нравѣ вашу служанку; но не пошелъ бы развѣдывать у служанки вашей двоюродной сестрицы, которая не любитъ васъ за то, что вы милѣе ея, любезнѣе, и что всего важнѣе для нее -- въ тысячу разъ прекраснѣе. Извините! Мнѣ, человѣку подъ сѣдиною, позволительно сказать вамъ это въ глаза, это одно утѣшеніе на старости, для страстнаго почитателя нѣжнаго пола! Только не позволяйте говорить вамъ эту правду вашему внучатному братцу, гусару, который смотритъ на васъ такъ страшно, какъ смотрѣлъ Халифъ Омаръ 1-й на осажденную имъ крѣпость Александрію. Осада сія случилась въ 640 году, послѣ Рождества Христова, и городъ этотъ былъ въ то время совсѣмъ не то, что онъ теперь. Онъ основанъ въ 335 году, до Рождества Христова, Александромъ Македонскимъ, котораго называютъ Великимъ, и притомъ безспорно, за тѣ же самые подвиги, которые доставили оспариваемое величіе Омару, т. е. за взятіе городовъ и покореніе областей, не взирая на то, что Омаръ упрочилъ завоеванія свои наслѣдникамъ, и водворилъ въ нихъ свои законы, а всемірная Монархія Александра распалась на части послѣ его смерти, приключившейся отъ излишняго употребленія вина, котораго Омаръ не пилъ вовсе. При семъ я долженъ замѣтить, сударыня, что ничего нѣтъ мудрѣе въ законѣ Магометовомъ, какъ запрещеніе пить вино въ Турціи, при тамошнемъ образѣ правленія, неизмѣнномъ со временъ Магомета. Одинъ мой пріятель (не знающій ни по-Турецки, ни по-Арабски), разговаривая со мною однажды о Турціи, весьма справедливо замѣтилъ, что нѣтъ ничего ужаснѣе, какъ пьяный Паша, который однимъ порывомъ необузданной своей воли можетъ сорвать у васъ съ плечъ голову, а не въ силахъ укротить самую легкую головную боль. По счастью, не всѣ приближенные Александра Македонскаго перенимали его пороки, чтобы нравиться ему, а въ томъ числѣ былъ одинъ изъ лучшихъ его Полководцевъ, Птоломей, которому, при раздѣлѣ завоеванныхъ областей, достался въ удѣлъ Египетъ. Этотъ мудрый и добрый Государь и достойные его потомки украсили Александрію, столицу Царства и сдѣлали ее средоточіемъ всемірной торговли и убѣжищемъ всемірнаго просвѣщенія. Нынѣшняя Александрія такъ же похожа на древнюю, какъ нашъ Зашиверскъ или Сингилей похожи на Петербургъ. Когда Омаръ подступилъ къ Александріи, тогда въ ней было болѣе 300.000 жителей, обитавшихъ въ великолѣпныхъ домахъ; а чтобъ вы могли судить о просвѣщеніи города, довольно напомнить вамъ, что тамъ были двѣ библіотеки, въ которыхъ вмѣщалось около 700.000 томовъ. Сказываютъ, что при этихъ книгахъ было болѣе ученыхъ, нежели сколько въ нынѣшнихъ библіотекахъ, при половинномъ числѣ книгъ, бываетъ моли, невѣждъ и посѣтителей изъ любопытства, а не для удовлетворенія жажды познаній.

Вы знаете, сударыня, что Египетъ въ то время составлялъ часть огромнаго омертвѣлаго тѣла, носившаго почтенное имя Римской Имперіи. Сбродъ всѣхъ народовъ, именуясь Римскими гражданами, перебѣгалъ изъ одного конца Имперіи въ другой, ища поживы, какъ мародеры въ домѣ, оставленномъ хозяевами. Тогдашніе Римскіе граждане точь въ точь были тоже, что нынѣшніе Жиды-граждане, которые простодушно отвѣчаютъ воинамъ двухъ непріятельскихъ армій, спрашивающихъ ихъ, кому они желаютъ побѣды: "Помогай Богъ и вашимъ и нашимъ!" -- Тогдашнее Римское Государство уже не имѣло гражданъ: оно имѣло только чиновниковъ.

Въ цѣлой Александріи одинъ только Проконсулъ и чиновники его канцеляріи со страхомъ и трепетомъ ожидали слѣдствія осады, ибо увѣрены были, что послѣ покоренія города, они лишатся мѣстъ и сопряженныхъ съ ними доходовъ. Изъ предосторожности, они прежде выслали всѣ свои деньги и дорогія вещи въ Византію, и утѣшались въ горести тѣмъ, что имѣютъ на что купить другія прибыльныя мѣста. Не удивляйтесь этому, сударыня! Тогда было не то, что нынѣ. Тогда люди были развратны и преданы роскоши, а развратъ и роскошь единоутробные съ корыстолюбіемъ и лихоимствомъ. Въ Византіи не продавали мѣстъ такъ явно, какъ мясо и сукно, но каждый зналъ, къ кому должно отнестись для полученія мѣста, и сколько каждое мѣсто стоило. Жители Александріи не безпокоились вовсе о взятіи города и о томъ, въ чьей онъ будетъ власти, но сильно безпокоились на счетъ собственнаго имущества; а потому весьма обрадовались, когда Омаръ повелѣлъ городу и округу выслать депутатовъ для выслушанія своей воли.

Депутація, составленная изъ почетнѣйшихъ гражданъ (т. е. имѣвшихъ болѣе денегъ и болѣе страха лишишься оныхъ), явилась въ лагерь Омара. Депутаты введены были немедленно въ его палатку. Онъ сидѣлъ на диванѣ, поджавъ ноги, и вѣрно курилъ бы трубку, если бъ въ то время открыта была Америка и куреніе табаку было принято образованными Европейцами отъ дикихъ народовъ, которые, въ свою очередь, переняли у насъ, не менѣе похвальный обычай, упиваться водкой. Если бъ я не боялся растянуть своего повѣствованія, то охотно потолковалъ бы съ вами о необыкновенной странности въ родѣ человѣческомъ, а именно, о страсти и легкости перенимать все дурное или безполезное, а оставлять безъ вниманія хорошее. У насъ, напримѣръ.... но оставимъ это до другаго случая.... И такъ Омаръ сидѣлъ на диванѣ и держалъ въ рукѣ нагайку, вмѣсто жезла или посоха, съ которыми изображаются древніе Фараоны Египта. Депутаты низко поклонились Омару, а онъ имъ сказалъ рѣчь, достовѣрность коей основана на тѣхъ же самыхъ доказательствахъ, какъ рѣчи, приводимыя Тацитомъ и Титомъ Ливіемъ. Я прошу у васъ извиненія, сударыня, за Омара и за себя, если рѣчь его оскорбитъ нѣжные органы вашего слуха. Омаръ былъ человѣкъ грубый, воспитанный въ воинскомъ станѣ и безъ Французскаго гувернера и танцмейстера. Онъ имѣлъ дурную привычку говорить то, что у него было на умѣ и на сердцѣ, и старался объяснить свою волю какъ можно короче и понятнѣе. Вотъ что сказалъ онъ депутатамъ Александріи:

"Послушайте вы, скоты! Если вы не впустите меня въ городъ въ теченіе двадцати четырехъ часовъ, и не покоритесь безусловно моей волѣ, то я сожгу и разрушу вашъ городъ до основанія, а всѣхъ жителей, съ женами и дѣтьми, велю посадить на колья, окружающіе городской валъ. Если же вы немедленно исполните мое приказаніе, то я обѣщаю вамъ сохраненіе жизни, имущества и вольность вѣроисповѣданія. Хотя Пророкъ завѣщалъ мнѣ распространять Исламизмъ, но я не хочу никого принуждать къ принятію нашей вѣры. Мнѣ все равно, кому бы ни покланялись мои рабы, быку ли, Апису или птицѣ Ибису, только бы платили мнѣ исправно харачь и безпрекословно повиновались моей волѣ. Вы должны знать, однако жъ, что исповѣдники Ислама не платятъ никакихъ податей, пользуются исключительнымъ правомъ занимать должности, могутъ рѣзать уши и бить палками по пятамъ Гяуровъ (невѣрныхъ), при малѣйшемъ подозрѣніи въ неуваженіи къ себѣ и въ недоброжелательствѣ къ Исламизму, и отнимать у Гяура имущество, при малѣйшемъ сомнѣніи, что онъ задумаетъ употребить его во зло Исламу. Кто приметъ добровольно законъ Пророка, тотъ другъ и братъ мой; а кто останется при своей вѣрѣ, тотъ въ моихъ глазахъ -- собака! Ла алахе иль Альлаху, ве Мухаммеду ресулю-льлахъ! Пошли вонъ -- и къ вечеру пришлите отвѣтъ!"

Депутаты нашли рѣчь Омара чрезвычайно убѣдительною. На пути въ городъ они поразсудили о слышанномъ. Купцы думали: какая намъ до того нужда, кто будетъ управлять Египтомъ! Вѣдь безъ торговли быть нельзя, а когда будетъ торговля, будутъ и барыши. А Магометанская вѣра? Ну что жъ! Чалма право красива.... а если при этомъ можно будетъ испросить привиллегіи и монополіи, и позволено будетъ ввозить запрещенные нынѣ товары.... Дѣло несомнительно прибыльное, и при перемѣнѣ вѣры, чистаго барыша сто на сто! Туземные судьи, адвокаты и ходатаи по дѣламъ разсуждали: будь правителемъ хоть самъ Магометъ, или другой Пророкъ, почище его, ябеда все-таки не истребится на землѣ, и всегда будутъ существовать взятки, протори, убытки и тяжебныя издержки. И такъ хлопотать право не изъ чего, и пусть будетъ то, чего миновать нельзя. Гражданамъ, властителямъ домовъ и дачъ весьма нравилось увольненіе отъ платежа податей. Бѣдныхъ ремесленниковъ и поселянъ не было въ депутаціи, а потому они ничего не говорили и ни объ чемъ не думали. Городской Глава велѣлъ немедленно вычистить и вызолотить заржавленные городскіе ключи, и вынесть ихъ Омару на золотомъ блюдѣ, купленномъ въ долгъ на счетъ будущей городской казны, ибо настоящую казну разобрали по своимъ сундукамъ Члены Городоваго Совѣта, для того, чтобы лишить непріятелей добычи. На другой день, Омаръ вступилъ съ войскомъ въ городъ, а на третій день всѣ почетнѣйшіе жители нарядились въ чалмы и на всѣхъ улицахъ только и слышны были радостныя восклицанія: "Ла илахе иль Альлаху, ве Мухаммеду ресулю-льлахъ!" Проконсулъ съ чиновниками бѣжалъ эаблаговременно.