-- Ну, Вебба, как же нравится тебе Эдуард Этелинг? -- спросил его Годрит, переменив разговор. -- Он ведь принадлежит к древнему царскому роду?
Кентиец совершенно смутился от вопроса и, чтобы скрыть это чувство, поспешно схватил большую кружку эля, который ставил выше всех остальных напитков.
-- Гм! -- промычал он глухо, подкрепившись глотком любимого напитка, он говорит по-английски похуже Исповедника, а сынок его, Эдгар, не знает ни единого английского словечка... Потом эти его немецкие телохранители... Бр-р-р!.. Если бы я раньше знал, каковы эти люди, то я бы поберег и себя и коней, вместо того, чтобы мчаться встретить их в Довер и провожать сюда. Я слышал, будто Гарольд, этот почтенный граф, убедил короля пригласить их сюда; а что делает Гарольд, то все клонится прямо на пользу дорогого отечества.
-- Это так, -- подтвердил с убеждением Годрит. Несмотря на свою приверженность к норманнским костюмам и обычаям, он был в душе саксонцем и высоко ценил достоинства Гарольда, который успел сделаться не только образцом для всей саксонской знати, но и любимцем черни.
-- Гарольд доказал, что он ставит Англию выше всего другого, продолжал Годрит, -- если убедил короля Эдуарда вызвать сюда наследника. Не надо забывать, что граф сделал все это в ущерб собственной пользе.
С того момента, как Вебба упомянул о Гарольде, двое богато одетых мужчин, сидевших немного в стороне и укутанных так, что никто бы не смог рассмотреть их лица, обратили внимание на этот разговор.
-- Что же теряет граф? -- спросил поспешно Вебба.
-- Какой ты простофиля! -- заметил ему Годрит. -- Да представь же себе, что король Исповедник не признал бы Этелинга своим прямым наследником и потом неожиданно отправился бы к праотцам... Кто же тогда, по-твоему, должен был бы вступить на английский престол?
-- Ей-богу, я ни разу не подумал об этом! -- признался ему Вебба, почесав затылок.
-- Утешься, очень многие не думали об этом. А я скажу тебе, что мы бы не избрали никого, кроме Гарольда!