-- Барды будут петь не о том, как перед твоим троном преклонялось двадцать князей и как ты побеждал саксонцев, но в песнях их будет описываться, с каким геройством ты защищал свою землю и какой славный подвиг совершил на пенмаен-маврской вершине!
-- Больше мне и не надо... и этим одним увековечится мое имя, -- сказал Гриффит.
Он взглянул на Альдиту и проговорил серьезно:
-- Ты бледна и печальна, моя супруга. Жаль ли тебе трона или мужа?
Не участие или любовь выразились на надменном лице Альдиты, а один ужас, когда она ответила:
-- Что тебе за дело до моей печали!.. Ты теперь ведь выбираешь только между мечом или голодом. Ты презираешь нашу жизнь во имя своей гордости. Так пусть же будет по-твоему: умрем!
В душе Гриффита происходила борьба между нежностью и гневом, которая ясно отразилась на его лице.
-- Но смерть не может быть для тебя страшной, если ты любишь меня! воскликнул он.
Альдита отвернулась с содроганием, и несчастный король неподвижным взором смотрел на это лицо, которое было так прекрасно, но не было согрето чувством. Смуглые щеки его побагровели.
-- Ты желаешь, чтобы я покорился твоему земляку,