-- Вернулся, но я и сам не знаю -- зачем... я был везде веселым, беспечным ребенком, когда ты предсказала моему отцу, что я рожден на горе и что самый славный час мой будет и последним для меня часом в жизни... с тех пор моя веселость исчезла навсегда!
-- Но ты тогда был еще таким крошечным, что я удивляюсь, как ты мог обратить внимание на мои слова... я как будто сейчас вижу тебя играющим на траве с соколом твоего отца -- в то время, когда он спрашивал меня о твоей судьбе.
-- О, Хильда, да разве только что вспаханная земля не поглощает с жадностью брошенное в нее семя? Так точно и молодая душа не пропускает мимо ушей первых уроков ужаса... С тех пор ночь сделалась моей поверенной, а мысль о смерти моей постоянной спутницей... Помнишь ли ты еще, как я накануне твоего отъезда ушел вечером тайком из дома Гарольда и прибежал к тебе? Я тогда сообщил тебе, что одна моя любовь к Гарольду дает мне силу с твердостью перенести мысль, что все мои родные, исключая его, смотрят на меня только, как на сына убийцы и изгнанника... я еще добавил тогда, что эта привязанность имеет зловещий характер... Тут ты, пророчица, прижала меня к себе, поцеловала своим холодным поцелуем и здесь же, у этой могилы, утешила меня своим предсказанием... ты пела перед огнем, на который брызгала водой... и из слов твоей песни я узнал, что мне суждено будет освободить Гарольда, гордость и надежду нашего семейства, из стен врага и что с той минуты жизнь моя будет неразрывно связана с его жизнью... Эта перспектива ободрила меня, и я спросил: буду ли я жить и как долго, чтобы восстановить имя моего отца? Ты махнула своим волшебным посохом, высоко взвилось пламя, и ты ответила замогильным голосом: "Как только ты выйдешь из отрочества, жизнь твоя разгорится ярким пламенем и потом погаснет навсегда". Я и узнал из этого, что проклятие будет тяготеть надо мной... Я вернулся на родину с целью совершить славный подвиг и потом умереть, не успев насладиться приобретенной славой. Но я тем не менее, -- продолжал с увлечением молодой человек, -- утешаюсь уверенностью, что судьба человека, подобного Гарольду, нераздельна с моей... и что горный ручей и шумящий поток потекут вместе в вечность!
-- Ну, этого я не знаю, -- сказала Хильда побледневшими губами, сколько я ни вопрошала о судьбе Гарольда -- конца его блестящей карьере я еще не могла узнать. По звездам я узнала, что его величие и слава будут затемняться могуществом какого-то сильного соперника, но Гарольд будет брать верх над врагом, пока с ним пребудет гений-хранитель, принявший на себя образ чистой, непорочной Юдифи... Ну а ты, Гакон...
Пророчица замолкла и опустила на лицо покрывало.
-- Что же я? -- спросил Гакон, подходя к ней поближе.
-- Прочь отсюда, сын Свена!.. Ты попираешь могилу великого витязя! крикнула гневно Хильда и пошла быстро к дому.
Гакон следил за ней задумчивыми глазами. Он видел, как ей навстречу выскочили собаки и как она вошла вскоре за тем в свой дом. Он спустился с холма и направился к своей лошади, пасшейся на лугу.
"И какого же ответа я мог ждать от пророчицы? -- думал он про себя. Любовь и честолюбие для меня только пустые звуки. Мне суждено любить в жизни только Гарольда, жить только для него. Между нами таинственная, неразрывная связь. Весь вопрос только в том, куда выбросит нас житейская волна?"