-- Эй, ребята, постойте, подождите немного.... Мистриссъ Ферфильдъ! неужели вы не слышите? подождите немного. Для такого радостнаго дня я хочу, чтобы вы повеселились немного. Отправляйтесь-ка въ Большой Домъ и выпейте тамъ за здоровье мистера Дэля. Франкъ, поди вмѣстѣ съ ними и вели Спрюсу почать одну изъ бочекъ, назначенныхъ для косарей! А ты, Гэрри (это было сказано шопотомъ), пожалуста, не пропусти мистера Дэля и скажи ему, чтобы онъ немедленно пришелъ ко мнѣ.
-- Что случилось такое, мой добрый Гэзельденъ? ты, кажется, съ ума сошелъ.
-- Пожалуста, не разсуждай! дѣлай, что я приказываю.
-- Но гдѣ же найдетъ тебя мистеръ Дэль?
-- Вы меня бѣсите, мистриссъ Гэзельденъ! гдѣ же больше, какъ не у приходскаго исправительнаго учрежденія!
Выведенный изъ глубокой задумчивости звукомъ приближающихся шаговъ, докторъ Риккабокка все еще такъ мало обращалъ вниманія на свое невыгодное и, въ нѣкоторой степени, унизительное для его достоинства положеніе, что съ особеннымъ удовольствіемъ и со всею язвительностью своего врожденнаго юмора восхищался страхомъ Стирна, когда онъ увидѣлъ необыкновенную замѣну, какую только могли придумать для Ленни Ферфильда судьба и философія. Вмѣсто рыдающаго, униженнаго, уничтоженнаго плѣнника, котораго Стирнъ такъ неохотно спѣшилъ освободить, онъ, въ безмолвномъ страхѣ, выпучилъ глаза на смѣшную, но спокойную фигуру доктора, который, подъ тѣнію краснаго зоитика, покуривалъ трубку и наслаждался прохладой съ такимъ хладнокровіемъ, въ которомъ обнаруживалось что-то страшное. И въ самомъ дѣлѣ, принимая въ соображеніе подозрѣніе со стороны Стирна въ томъ, что нелюдимъ итальянецъ участвовалъ въ ночномъ поврежденіи колоды, принимая въ расчетъ народную молву о занятіяхъ этого человѣка чернокнижіемъ, и необъяснимый, неслыханный, непостижимый фокусъ-покусъ, по которому Ленни, заточенный самимъ мистеромъ Стирномъ, преобразился въ доктора,-- наконецъ прибавивъ ко всему этому необыкновенно странную, поразительную физіономію Риккабокка, нисколько не покажется удивительнымъ, что мистеръ Стирнъ въ душѣ былъ пораженъ суевѣрнымъ страхомъ. На его первыя, сбивчивыя и несвязныя восклицанія и отрывистые вопросы Риккабокка отвѣчалъ такимъ трагическимъ взглядомъ, такими зловѣщими киваніями головы, такими таинственными, двусмысленными, длиннословными сентенціями, что Стирнъ съ каждой минутой болѣе и болѣе убѣждался въ томъ, что маленькій Ленни продалъ свою душу сатанѣ, и что самъ онъ стоялъ теперь лицомъ къ лицу съ выходцемъ изъ преисподней.
Не успѣлъ еще мистеръ Стирнъ образумиться, что, впрочемъ, надобно отдать ему справедливость, дѣлалось у него необыкновенно быстро, какъ на помощь къ нему явился сквайръ, а за сквайромъ, не вдалекѣ, слѣдовалъ и мистеръ Дэль. Слова мистриссъ Гэзельденъ о поспѣшнѣйшемъ прибытіи къ сквайру мистера Дэля, ея встревоженный видъ и ни съ чѣмъ несообразное угощеніе поселянъ придали спокойной и медленной походкѣ мистера Дэля необыкновенную быстроту: какъ на крыльяхъ летѣлъ онъ за сквайромъ. И въ то время, какъ сквайръ, раздѣляя вполнѣ изумленіе Стирна, увидѣлъ высунутыя въ отверстія колоды пару ногъ, и спокойное важное лицо доктора Риккабокка, и не рѣшаясь еще повѣрить органу зрѣнія, что тутъ дѣйствительно Риккабокка,-- въ это время, говорю я, мистеръ Дэль схватилъ сквайра за руку и, едва переводя духъ, восклицалъ, съ горячностью, которой до этого никто и никогда не замѣчалъ въ немъ, исключая развѣ за ломбернымъ столомъ:
-- Мистеръ Гэзельденъ! мистеръ Гэзельденъ! вы дѣлаете изъ меня посмѣшище, вы уничтожаете меня!... Я могу переносить отъ васъ многое, сэръ,-- и переношу, потому что долженъ переносить,-- но позволить моимъ прихожанамъ тянуть эль за мое здоровье, когда только что вышли изъ церкви, это ни съ чѣмъ несообразно, это жестоко съ вашей стороны. Мнѣ стыдно за васъ, стыдно за весь приходъ! Помилуйте! скажите, что сдѣлалось со всѣми вами?
-- Вотъ этотъ-то вопросъ мнѣ и самому хотѣлось бы разрѣшить, не произнесъ, но простоналъ сквайръ, весьма тихо и вмѣстѣ съ тѣмъ патетично.-- Что сдѣлалось со всѣми нами? спросите Стирна. (Въ эту минуту гнѣвъ снова запылалъ въ немъ.) Отвѣчай, Стирнъ! развѣ ты не слышишь? говори, что сдѣлалось со всѣми нами?
-- Ничего не знаю, сэръ, отвѣчалъ Стирнъ, совершенно потерянный: -- вы видите, сэръ, что тамъ сидитъ итальянецъ. Больше ничего не знаю. Я исполняю свой долгъ; по вѣдь и я слабый смертный....