-- Этакой забіяка! вскричалъ Франкъ, и щоки его побагровѣли:-- какъ онъ смѣлъ ударить джентльмена и въ добавокъ еще воспитанника Итонской школы, который явился сюда сдѣлать мнѣ визитъ! Удивляюсь, право, какъ Рандаль отпустилъ его такъ легко отъ себя.
-- Франкъ, сказалъ мистеръ Дэль сурово: -- вы забываетесь. Кто далъ вамъ право говорить подобнымъ образомъ передъ лицомъ вашихъ родителей и вашего пастора?
Вмѣстѣ съ этимъ онъ отвернулся отъ Франка, который прикусилъ себѣ губы и раскраснѣлся еще болѣе,-- но уже не отъ злости, а отъ стыда. Даже мистриссъ Гэзельденъ не рѣшилась сказать слова въ его оправданіе. Справедливый упрекъ, произнесенный мистеромъ Дэлемъ, суровымъ тономъ, смирялъ гордость Гэзельденовъ. Уловивъ пытливый взглядъ доктора Риккабокка, мистеръ Дэль отвелъ философа въ сторону и шопотомъ сообщилъ ему свои опасенія касательно того, какъ трудно будетъ убѣдить Денни Ферфильда на мировую съ Рандалемъ Лесли, и что Ленни не такъ легко забылъ о своемъ положеніи въ колодѣ, какъ это сдѣлалъ мудрецъ, вооруженный своей философіей. Это совѣщаніе было внезапно прервано прямымъ намекомъ миссъ Джемимы на близкое и неизбѣжное паденіе міра.
-- Сударыня, сказалъ Риккабокка (къ которому направленъ былъ этотъ намекъ), весьма неохотно удаляясь отъ пастора, чтобъ взглянуть на нѣсколько словъ какого-то періодическаго изданія, трактующихъ объ этомъ предметѣ: -- сударыня, позвольте замѣтить, вамъ весьма трудно убѣдить человѣка въ томъ, что міръ приближается къ концу, тогда какъ, при разговорѣ съ вами, въ душѣ этого же самого человѣка пробуждается весьма естественное желаніе забыть о существованіи всего міра.
Миссъ Джемима вспыхнула. Само собою разумѣется, что этотъ бездушный, исполненный лести комплиментъ долженъ былъ бы усилить ея нерасположеніе къ мужскому полу; но -- таково ужь человѣческое сердце!-- онъ, напротивъ, примирилъ Джемиму съ мужчинами.
-- Онъ непремѣнно хочетъ сдѣлать мнѣ предложеніе, произнесла про себя миссъ Джемима, съ глубокимъ вздохомъ.
-- Джакомо, сказалъ Риккабокка, надѣвъ ночной колпакъ и величественно поднимаясь на огромную постель: -- мнѣ кажется, теперь мы завербуемъ того мальчика для нашего сада.
Такимъ образомъ всѣ садились на своего любимаго конька и быстро мчались въ вихрѣ гэзельденской жизни, не заслоняя другъ другу дороги.
ГЛАВА XX.
Какъ далеко ни простирались виды миссъ Джемимы Гэзельденъ на доктора Риккабокка, но не привели ее еще къ желаемой цѣли,-- между тѣмъ какъ макіавеллевская проницательность, съ которой итальянецъ расчитывалъ на пріобрѣтеніе услугъ Ленни Ферфильда, весьма быстро и торжественно увѣнчалась полнымъ успѣхомъ. Никакое краснорѣчіе мистера Дэля, дѣйствительное во всякое другое время, не могло убѣдить деревенскаго мальчика ѣхать къ Рудъ-Голлъ и проситъ извиненія у молодого джентльмена, которому онъ, за то только, что исполнялъ свой долгъ, обязанъ былъ сильнымъ пораженіемъ и позорнымъ наказаніемъ. Притомъ же и вдова, къ величайшей досадѣ мистриссъ Дэль, всѣми силами старалась защищать сторону мальчика. Она чувствовала себя глубоко оскорбленною несправедливымъ наказаніемъ Ленни и потому вполнѣ раздѣляла его гордость и открыто поощряла его сопротивленіе. Немалаго труда стоило также убѣдить Ленни снова продолжать посѣщенія приходской школы; онѣ не хотѣлъ даже выходить за предѣлы наемныхъ владѣній своей матери. Послѣ долгихъ увѣщаній онъ рѣшился наконецъ ходить по прежнему въ школу, и мистеръ Дэль считалъ благоразумнымъ отложить до нѣкотораго времени дальнѣйшія непріятныя требованія. Но, къ несчастію, опасенія Ленни насчетъ насмѣшекъ и злословія, ожидавшихъ его въ деревнѣ Гэзельденъ, весьма скоро осуществились. Хотя Стирнъ и скрывалъ сначала всѣ подробности непріятнаго приключенія съ Ленни, но странствующій мѣдникъ разболталъ, какъ было дѣло, по всему околотку. Послѣ же поисковъ, назначенныхъ для Ленни въ роковое воскресенье, всѣ попытки скрыть происшествіе оказались тщетными. Тогда Стирнъ, уже нисколько не стѣсняясь, разсказалъ свою исторію, а странствующій мѣдникъ -- свою; и оба эти разсказа оказались крайне неблагопріятными для Ленни Ферфильда. Какъ образцовый мальчикъ, онъ нарушилъ священное спокойствіе воскреснаго дня, завязалъ драку съ молодымъ джентльменомъ и былъ побитъ; какъ деревенскій мальчикъ, онъ дѣйствовалъ заодно со Стирномъ, исполнялъ должность лазутчика и дѣлалъ доносы на равныхъ себѣ: слѣдовательно, Ленни Ферфильдъ въ обоихъ качествахъ, какъ мальчика, потерявшаго право на званіе образцоваго, и какъ лазутчика, не могъ ожидать пощады; его осмѣивали за одно и презирали за другое.