-- Въ этомъ ничего нѣтъ предосудительнаго, отвѣчалъ мистеръ Дэль, съ самодовольной улыбкой: -- но онъ навѣщаетъ своихъ родителей, слѣдовательно онъ добрый сынъ,-- не такъ ли?
-- Ахъ, помилуйте! я ничего не имѣю сказать противъ него. До отъѣзда въ Америку Дикъ былъ сумасбродный малый. Я никогда не думалъ, что онъ вернется оттуда съ богатствомъ. Впрочемъ, всѣ Эвенели люди неглупые. Помните ли вы бѣдную Нору -- Лэнсмерскую Розу, какъ обыкновенно называли ее? Ахъ, нѣтъ! вамъ нельзя помнить ее: мнѣ кажется, она отправилась въ Лондонъ, когда уже васъ не было здѣсь.
-- Гм! произнесъ мистеръ Дэль довольно сухо, какъ будто вовсе не обращая вниманія на слова трактирщика.-- Теперь вы можете убирать со стола. Скоро стемнѣетъ, и потому я отправлюсь немного прогуляться.
-- Позвольте, сэръ: я сейчасъ подамъ вамъ хорошенькую торту.
-- Благодарю васъ: я кончилъ мой обѣдъ.
Мистеръ Дэль надѣлъ шляпу и вышелъ на улицу. Онъ осматривалъ дома съ тѣмъ грустнымъ и напряженнымъ вниманіемъ, съ которымъ мы, достигнувъ возмужалаго возраста, посѣщаемъ сцены, тѣсно связанныя съ нашей юностію, когда насъ изумляетъ открытіе слишкомъ малой или слишкомъ большой перемѣны, и когда мы припоминаемъ все, что такъ сильно привязывало насъ къ этому мѣсту, и что производило нѣкогда въ душѣ нашей волненіе. Длинная главная улица, по которой мистеръ Дэль медленно проходилъ теперь, начинала измѣнять свой шумный характеръ и въ отдаленномъ концѣ сливалась съ большой почтовой дорогой. Дома, съ лѣвой стороны, примыкали къ старинной, поросшей мхомъ, оградѣ Лэнсмерскаго парка; на правой -- хотя и стояли дома, но они отдѣлялись другъ отъ друга садами и принимали видъ плѣнительныхъ сельскихъ домиковъ,-- домиковъ, такъ охотно избираемыхъ купцами, прекратившими свои торговыя дѣла, и ихъ вдовами, старыми дѣвами и отставными офицерами, чтобъ проводить въ нихъ вечеръ своей жизни.
Мистеръ Дэль глядѣлъ на эти дома съ вниманіемъ человѣка, пробуждающаго свою память, и наконецъ остановился передъ однимъ изъ нихъ, почти крайнимъ на улицѣ и который обращенъ былъ къ широкой лужайкѣ, прилегавшей къ маленькому домику, въ которомъ помѣщался привратникъ Лэнсмерскаго парка. Вблизи этого домика стоялъ старый подстриженный дубъ, въ густыхъ вѣтвяхъ котораго раздавались нестройные звуки пискливыхъ голосовъ: это былъ крикъ голодныхъ воронятъ, ожидавшихъ возвращенія запоздалой матки. Мистеръ Дэль остановился на минуту и потомъ, ускоривъ шаги, прошелъ сквозь садикъ и постучался въ двери. Боковая комната дома, въ которую постучался мистеръ Дэль, была освѣщена, и онъ увидѣлъ въ окно неопредѣленныя тѣни трехъ фигуръ. Неожиданный стукъ произвелъ волненіе между фигурами; одна изъ нихъ встала и исчезла. Спустя минуту, на порогѣ уличныхъ дверей показалась весьма нарядная, пожилыхъ лѣтъ служанка и довольно сердито спросила посѣтителя, что ему нужно.
-- Мнѣ нужно видѣть мистера и мистриссъ Эвенель. Скажи, что я издалека пріѣхалъ повидаться съ ними, и передай имъ эту карточку.
Служанка взяла карточку и вполовину притворила дверь. Прошло по крайней мѣрѣ три минуты прежде, чѣмъ она снова показалась.
-- Мистриссъ Эвенель говоритъ, что теперь уже поздно. Впрочемъ, пожалуйте.