Мистеръ Дэль принялъ это очень нерадушное приглашеніе, прошелъ черезъ небольшой залъ и явился въ гостиной.
Старикъ Джонъ Эвенель, человѣкъ пріятной наружности и, по видимому, слегка пораженный параличемь, медленно приподнялся въ своемъ креслѣ. Мистриссъ Эвенель, въ чистомъ, накрахмаленномъ чепцѣ и дымчатомъ платьѣ, въ которомъ каждая складка говорила о важности и степенности особы, носившей его, бросивъ на мистера Дэля холодный, недовѣрчивый взглядъ, сказала:
-- Вы дѣлаете намъ большую честь своимъ посѣщеніемъ: прошу покорно садиться! Вы, кажется, пожаловали къ намъ по какому-то дѣлу?
-- Именно по тому, о которомъ я увѣдомлялъ васъ письмомъ.
Эти слова относились не къ мистриссъ, но къ мистеру Эвенелю.
-- Мой мужъ очень нездоровъ.
-- Бѣдное созданіе! сказалъ Джонъ слабымъ голосомъ и какъ будто выражая состраданіе къ самому себѣ.--Теперь я уже совсѣмъ не то, что бывалъ прежде. Впрочемъ, сэръ, вѣроятно, вы писали мнѣ насчетъ предстоящихъ выборовъ.
-- Совсѣмъ нѣтъ, Джонъ! ты ничего не знаешь, возразила мистриссъ Эвенель, взявъ мужа подъ руку.-- Поди-ка лучше прилягъ немного, а я между тѣмъ переговорю съ джентльменомъ.
-- Я еще до сихъ поръ принадлежу къ партіи "синихъ", сказалъ бѣдный Джонъ: -- но все уже не то, что было прежде,-- и, склонясь на руку жены своей, онъ тихо побрелъ въ другую комнату.
На порогѣ онъ повернулся къ мистеру Дэлю и съ величайшей учтивостью сказалъ: