-- Впрочемъ, сэръ, душой я готовъ сдѣлать для васъ все, что вамъ угодно.
Положеніе старика тронуло мистера Дэля. Онъ помнилъ время, когда Джонъ Эвенель былъ самымъ виднымъ, самымъ дѣятельнымъ и самымъ веселымъ человѣкомъ въ Лэнсмерѣ, самымъ непоколебимымъ приверженцемъ партіи "синихъ" во время выборовъ.
Черезъ нѣсколько минутъ мистриссъ Эвенель возвратилась въ гостиную. Занявъ кресло въ нѣкоторомъ разстояніи отъ гостя и положивъ одну руку на ручку кресла, а другой расправляя жосткія складки своего жосткаго платья, она сказала:
-- Что же вы скажете, сэръ?
Въ этомъ "что же вы скажете?" отзывалось что-то зловѣщее, вызывающее на борьбу. Проницательный, Дэль принялъ этотъ вызовъ съ обыкновеннымъ хладнокровіемъ. Онъ придвинулъ свое кресло къ креслу мистриссъ Эвенель и, взявъ ее за руки, сказалъ рѣшительнымъ тономъ:
-- Я буду говорить такъ, какъ другъ долженъ говорить своему другу.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
ГЛАВА XXX.
Разговоръ мистера Дэля съ мистриссъ Эвенель продолжался болѣе четверти часа, но, по видимому, Дэль очень мало приблизился къ цѣли своей дипломатической поѣздки, потому что, медленно надѣвая перчатки, онъ говорилъ:
-- Мнѣ очень прискорбно думать, мистриссъ Эвенель, что сердце ваше могло затвердѣть до такой степени -- да, да! вы извините меня: я по призванію своему долженъ говорить суровыя истины. Вы не можете сказать, что я не сохранилъ вашей тайны, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, не угодно ли вамъ припомнить, что я предоставилъ себѣ право соблюдать молчаніе исключительно съ той цѣлью, чтобъ мнѣ позволено было дѣйствовать впослѣдствіи, какъ мнѣ заблагоразсудится, для пользы мальчика. На этому-то основаніи, вы и обѣщали мнѣ устроить его будущность, какъ только достигнетъ онъ совершеннолѣтія, и теперь уклоняетесь отъ этого обѣщанія.