-- Судя по нѣкоторымъ выраженіямъ въ "Разсужденіи" Леонарда, я начинаю думать, что онъ, слишкомъ увлеченный пріобрѣтеніемъ познаній, забываетъ то, что вездѣ, во всякое время должно составлять необходимую принадлежность каждаго человѣка. Мнѣ кажется, онъ дѣлается слишкомъ самоувѣреннымъ, и я боюсь, чтобы эта самоувѣренность не погубила его. Поэтому-то я и намѣренъ теперь просвѣтить его немного въ томъ, что онъ называетъ просвѣщеніемъ.
-- О, это должно быть очень интересно! сказалъ Риккабокка, въ веселомъ расположеніи духа.-- Я увѣренъ, что дѣло не обойдется безъ меня, и отъ души радуюсь, потому что это заставляетъ меня думать, что и мы, философы, люди не совсѣмъ безполезные.
-- Я бы сказалъ вамъ "да", еслибъ вы не были до такой степени высокомѣрны, что безпрестанно заблуждаетесь сами и невольнымъ образомъ вводите другихъ въ заблужденіе, отвѣчалъ мистеръ Дэль.
И вмѣстѣ съ этимъ, взявъ рукоятку краснаго зонтика, онъ постучалъ ею въ дверь коттэджа.
Нѣтъ ни одного недуга, который бы такъ быстро развивался въ человѣкѣ и котораго симптомы были бы такъ разнообразны и удивительны, какъ недугъ, называемый жаждою познаній. Въ нравственномъ мірѣ мало найдется такихъ любопытныхъ зрѣлищь, какъ зрѣлище, которое могутъ доставить намъ многіе чердаки, пріютъ бѣдныхъ тружениковъ, еслибъ только Асмодей раскрылъ крыши для нашего любопытства. Мы увидѣли бы неустрашимое, терпѣливое, усердное человѣческое созданіе, пробивающее многотрудный путь, сквозь чугунныя стѣны нищеты, въ величественную, великолѣпную безпредѣльность, озаренную миріадами звѣздъ.
Такъ точно и теперь: въ маленькомъ коттэджѣ, въ тотъ часъ, когда богатые люди только что садятся за обѣдъ, а бѣдные уже ложатся спать, мистриссъ Ферфильдъ удалилась на покой, между тѣмъ какъ самоучка Леонардъ сѣлъ за книги. Поставивъ свои столъ передъ окномъ, онъ отъ времени до времени взглядывалъ на небо и любовался спокойствіемъ луны. Къ счастію для него, тяжелыя физическія работы начинались съ восходомъ солнца и потому служили спасительнымъ средствомъ къ замѣнѣ часовъ, отнятыхъ у ночи. Люди, ведущіе сидячую жизнь, не были бы такими диспептиками, еслибъ трудились на открытомъ воздухѣ столько часовъ, сколько Леонардъ. Но даже и въ немъ вы легко могли бы замѣтить, что умъ началъ пагубно дѣйствовать на его физическій составъ: это обыкновенная дань тѣлу отъ дѣятельнаго ума.
Неожиданный стукъ въ двери испугалъ Леонарда; но вскорѣ знакомый голосъ пастора успокоилъ его, и онъ впустилъ посѣтителей съ нѣкоторымъ изумленіемъ.
-- Мы пришли поговорить съ тобой, Леонардъ, сказалъ мистеръ Дэль: -- но я боюсь, не потревожимъ ли мы мистриссъ Ферфильдъ?
-- О, нѣтъ, сэръ! она спитъ наверху: дверь туда заперта, и сонъ ея постоянно крѣпокъ.
-- Это что! у тебя французская книга, Леонардъ! развѣ ты знаешь по французски? спросилъ Риккабокка.