И пока Одлей Эджертонъ, вовсе не въ угоду своему самолюбію, занимаетъ такимъ образомъ общее вниманіе, гдѣ находится І'арлей л'Эстренджь? Онъ стоитъ одинъ въ Ричмондѣ на берегу рѣки и далеко витаетъ мыслями, глядя на поверхность воды, посеребренную лучемъ мѣсяца. Когда Одлей оставилъ его дома, онъ сидѣлъ съ своими родными, забавлялъ ихъ своими шутками, дождался, когда всѣ разошлись по спальнямъ, и потомъ, когда, можетъ быть, всѣ воображали, что онъ отправился на балъ или въ клубъ, онъ потихоньку выбрался на свѣжій воздухъ, прошелъ мимо душистыхъ садовъ, мимо густыхъ каштановыхъ бесѣдокъ, съ единственною цѣлію побывать на прелестномъ берегу прелестнѣйшей изъ англійскихъ рѣкъ, въ тотъ часъ, когда луна высоко подымается на небѣ и пѣсня соловья особенно звучно разносится среди ночного безмолвія.
ГЛАВА XXXVII.
Леонардъ пробылъ у дяди около шести недѣль, и эти недѣли проведены были довольно пріятно. Мистеръ Ричардъ помѣстилъ его въ свою счетную контору, назначилъ ему должность и посвятилъ въ таинства двойной бухгалтеріи. Въ награду за готовность и усердіе къ дѣламъ, которыя, какъ инстинктивно понималъ дальновидный негоціантъ, вовсе не согласовались со вкусомъ Леонарда, Ричардъ пригласилъ лучшаго учителя въ городѣ -- заниматься съ его племянникомъ по вечерамъ. Этотъ джентльменъ, имѣвшій должность главнаго учителя въ большомъ пансіонѣ, былъ какъ нельзя болѣе доволенъ случаемъ доставить хотя маленькое разнообразіе своимъ скучнымъ школьнымъ урокамъ образованіемъ мальчика, такъ охотно преданнаго изученію всѣхъ предметовъ, даже латинской грамматики. Леонардъ дѣлалъ быстрые успѣхи и въ теченіе шести недѣль почерпнулъ изъ книжной премудрости гораздо болѣе, чѣмъ почерпали въ вдвое большее число мѣсяцевъ самые умные мальчики въ пансіонѣ. Часы, которые Леонардъ посвящалъ занятіямъ, Ричардъ обыкновенно проводилъ внѣ дома -- иногда въ бесѣдѣ съ высокими своими знакомыми, иногда въ библіотекѣ, учрежденной высшимъ городскимъ сословіемъ. Если же онъ оставался дома, то обыкновенно запирался въ своемъ кабинетѣ съ главнымъ писцомъ, повѣрялъ счетныя книги или перечитывалъ списокъ избирательныхъ членовъ и часто задумывался надъ именами въ этомъ спискѣ, пробуждавшими въ душѣ его подозрѣніе.
Весьма натурально, что Леонардъ желалъ сообщить своимъ друзьямъ о перемѣнѣ обстоятельствъ въ своей жизни, чтобы они, въ свою очередь, порадовали мать его столь пріятнымъ извѣстіемъ. Но не пробылъ онъ и двухъ дней въ домѣ дяди, какъ уже Ричардъ строго запретилъ ему подобную корреспонденцію.
-- Это вотъ почему, говорилъ онъ: -- въ настоящее время, мы, такъ сказать, на испытаніи: мы прежде всего должны узнать, нравимся ли мы другъ другу. Положимъ, что мы не понравимся, тогда ожиданія, которыя ты успѣешь перепиской своей пробудить въ душѣ матери, должны превратиться въ горькое разочарованіе, а если мы понравимся, то согласись, что лучше написать тогда, когда устроено будетъ что нибудь опредѣлительное.
-- Но моя матушка будетъ очень безпокоиться....
-- На этотъ счетъ будь только самъ покоенъ. Я очень часто пишу къ мистеру Дэлю, и онъ можетъ передать твоей матери, что ты здоровъ и дѣлаешь успѣхи. Больше объ этомъ ни полъслова: если я говорю что нибудь, такъ говорю дѣло.
Замѣтивъ послѣ этихъ словъ на лицѣ Леонарда горесть и легкое неудовольствіе, Ричардъ прибавилъ съ ласковой улыбкой:
-- У меня есть на это свои причины; ты узнаешь ихъ впослѣдствіи. И вотъ еще что: если ты сдѣлаешь по моему, то я намѣренъ обезпечить существованіе твоей матери на всю ея жизнь; если же нѣтъ, то она не получитъ отъ меня ни гроша.
Вмѣстѣ съ этимъ Ричардъ повернулся на каблукѣ, и черезъ нѣсколько секундъ голосъ его громко раздавался въ передней въ сильной побранкѣ одного изъ лакеевъ.