Онъ поднесъ аптечку къ самому окну и старался отъискать требуемое средство на крошечныхъ ярлычкахъ крошечныхъ сткляночекъ.
-- Кучеляба! вотъ она, сказалъ онъ и проглотилъ крупинку.-- Теперь, продолжалъ онъ, послѣ нѣкотораго молчанія: -- меня не потревожатъ несчастія другихъ людей; мало того: я готовъ сію минуту опустить свое окно.
Гэленъ взглянула на него.
-- Но я не хочу отпирать, прибавилъ онъ рѣшительнымъ тономъ, и на этотъ разъ ему удалось заснуть.
Въ одиннадцать часовъ дилижансъ остановился перемѣнить лошадей и дать пассажирамъ возможность поужинать. Гомеопатъ проснулся, вышелъ изъ кареты, отряхнулся и втянулъ нѣсколько полныхъ глотковъ свѣжаго воздуха въ свои могучія легкія съ очевиднымъ наслажденіемъ. Послѣ того онъ повернулся и заглянулъ въ карету.
-- Дитя мое, сказалъ онъ, голосомъ ласковѣе обыкновеннаго: -- пусть вашъ отецъ выйдетъ въ комнату: я хорошепько осмотрю его и, можетъ быть, чѣмъ нибудь помогу ему.
Но можно представить себѣ ужасъ Гэленъ, когда она увидала, что отецъ ея не шевелился. Онъ находился въ глубокомъ обморокѣ и не обнаруживалъ ни малѣйшихъ признаковъ жизни даже и въ то время, когда его выносили изъ кареты. Когда чувства возвратились къ нему, кашель снова начался и, отъ сильнаго напряженія, показалась гортанная кровь.
Продолжать дорогу не было возможности. Гомеопатъ помогъ больному раздѣться и уложилъ его въ постель. Принудивъ его принять еще двѣ таинственныя крупинки, онъ освѣдомился у содержательницы гостинницы, гдѣ можно было отъискать, по сосѣдству, медика, потому что гостинница находилась въ небольшой усадьбѣ. До приходской аптеки считалось не менѣе трехъ миль. Услышавъ, однакожь, что сосѣдніе джентльмены, въ случаѣ недуговъ, приглашаютъ къ себѣ доктора Дозвелла, и что до его дома было добрыхъ миль семь, гомеопатъ тяжело вздохнулъ: дилижансъ остановился не болѣе, какъ на четверть часа.
-- Клянусь Юпитеромъ! сказалъ онъ, съ замѣтной досадой: кучеляба не дѣйствуетъ. Моя чувствительность хроническая. Нужно начать правильное леченіе, чтобъ отвязаться отъ нея.-- Эй! кондукторъ! подай сюда мой мѣшокъ! Я остаюсь здѣсь на ночь.
И добрякъ-гомеопатъ, окончивъ легкій ужинъ, снова отправился въ комнату страдальца.