-- Братъ мой Дикъ! дорогой мой, неоцѣненный братъ Дикъ! и я дожила до того, что снова вижу тебя!
И вмѣстѣ съ этимъ раздались два такіе поцалуя, которые вы бы навѣрно услышали за цѣлую милю.
Положеніе брата Дика было убійственное. Толпа гостей, которая до этого, соблюдая приличія, только подсмѣивалась, теперь не въ силахъ была бороться съ вліяніемъ этого неожиданнаго, внезапнаго объятія. По всему саду раздался всеобщій взрывъ хохота! Это не былъ хохотъ, а оглушительный ревъ, который убилъ бы слабаго человѣка; но въ душѣ Ричарда Эвенеля онъ отзывался какъ вызовъ врага на бой и въ одинъ моментъ уничтожалъ все, что служило условной преградой неустрашимому отъ природы духу англо-саксонца.
Ричардъ Эвенель величественно поднялъ свою прекрасную, мужественную голову и окинулъ взоромъ толпу неучтивыхъ посѣтителей,-- взоромъ, въ которомъ выражались и упрекъ и удивленіе.
-- Лэди и джентльмены! сказалъ онъ весьма хладнокровно.-- Я не вижу въ этомъ ничего смѣшного. Братъ и сестра встрѣчаются послѣ долголѣтней разлуки, и сестра плачетъ при этой встрѣчѣ; мнѣ кажется весьма натуральнымъ, что она плачетъ; но смѣяться надъ ея чувствами -- непростительно.
Въ одинъ моментъ весь позоръ какъ гора свалился съ плечь Ричарда Эвенеля и всею тяжестію легъ на окружающихъ. Невозможно описать, какое глупое, пристыженное выраженіе приняли ихъ физіономіи, и какъ каждый изъ нихъ старался украдкой уйти въ сторону.
Ричардъ Эвенель воспользовался своимъ преимуществомъ съ быстротою человѣка, который нѣсколько лѣтъ прожилъ въ Америкѣ и слѣдовательно привыкъ извлекать лучшее изъ самыхъ, по видимому, обыкновенныхъ обстоятельствъ. Онъ взялъ мистриссъ Ферфильдъ за руку и увелъ ее въ домъ. Но когда онъ достигъ благополучно своей комнаты -- Леонардъ шелъ вслѣдъ за матерью и дядей -- когда дверь затворилась за всѣми ими, тогда бѣшенство Ричарда вырвалось наружу со всею силою.
-- Ахъ ты безумная, неблагодарная, дерзкая шлюха!
Да, да! Ричардъ употребилъ именно это слово. Я содрагаюсь писать его; но долгъ историка непреклоненъ: Ричардъ произнесъ слово -- шлюха!
-- Шлюха! едва слышнымъ голосомъ повторила несчастная Джэнъ Ферфильдъ и крѣпко ухватилась за руку Леонарда: она съ трудомъ могла держаться на ногахъ.