Голосъ несчастной женщины поднятъ былъ до такой высокой ноты, до такой степени онъ былъ пронзителенъ, что всякое другое чувство, близкое къ угрызенію совѣсти, хотя и могло бы пробудиться въ душѣ Ричарда, заглушалось опасеніемъ, что крикъ его сестры будетъ услышанъ слугами или гостями,-- опасеніе, свойственное однимъ только мужчинамъ, которое рѣдко проявляется въ женщинахъ и считается ими за низкую трусость со стороны ихъ притѣснителей.
-- Пожалуста, замолчи! перестань кричать во все горло! сказалъ мистеръ Эвепель, тономъ, который казался ему ласковымъ.-- Сиди въ этой комнатѣ, и ни съ мѣста, покуда я не возвращусь и не буду въ состояніи спокойно говорить съ тобой. Леонардъ, пойдемъ со мной: ты поможешь объяснить гостямъ это происшествіе.
Но Леонардъ стоялъ неподвижно и вмѣсто отвѣта отрицательно покачалъ головой.
-- Что вы хотите сказать этимъ, сэръ? спросилъ Ричардъ, голосомъ, предвѣщающимъ новую грозу.-- Что вы качаете своей головой? Не намѣрены ли вы ослушаться меня? Смотри, Леонардъ, берегись!
Терпѣніе Леонарда лопнуло. Одной рукой обвилъ онъ ставъ матери.
-- Сэръ! сказалъ онъ: -- вы оказали мнѣ милость, вы были великодушны ко мнѣ, и одна мысль объ этомъ удерживала мое негодованіе, когда я слышалъ слова, съ которыми вы обращались къ моей матери. Я чувствовалъ, что еслибъ я началъ говорить, то высказалъ бы многое. Теперь я начинаю говорить, и начинаю съ того, что....
-- Оставь, Леонардъ, сказала испуганная мистриссъ Ферфильдъ: -- не безпокойся обо мнѣ. Я не затѣмъ пришла, чтобъ принести съ собой бѣду для тебя, не затѣмъ, чтобъ погубить твою будущность. Я сейчасъ же уйду отсюда.
-- Не угодно ли вамъ, мистеръ Эвенель, просить прощенія у нея? сказалъ Леонардъ, рѣшительнымъ тономъ, и въ то же время подступилъ къ дядѣ своему на нѣсколько шаговъ.
Вспыльчивый отъ природы и нетерпѣвшій противорѣчія, Ричардъ взволнованъ былъ не только гнѣвомъ, который, надобно признаться, произвелъ бы ощутительное вліяніе на каждаго человѣка, до такой степени уничиженнаго въ самую восторженную минуту, но и виномъ, котораго Ричардъ употребилъ на этотъ разъ болѣе обыкновеннаго. И когда Леонардъ приблизился къ нему, онъ истолковалъ это движеніе въ дурную сторону и видѣлъ въ немъ дерзкую угрозу.
Ричардъ поднялъ руку на воздухъ.