-- И мнѣ придется итти за хвостомъ его жены, этой отвратительной женщины!
Сказавъ это, мистриссъ Помплей заплакала.
Гости разъѣхались. Ричардъ имѣлъ теперь полную свободу подумать о томъ, какія принять мѣры касательно сестры своей и племянника.
Побѣда надъ гостями замѣтно смягчила сердце Ричарда въ отношеніи къ его родственникамъ; но, несмотря на то, онъ все еще считалъ себя сильно оскорбленнымъ неумѣстнымъ появленіемъ мистриссъ Ферфильдъ. Гордость его была унижена дерзкой выходкой Леонарда. До этой поры онъ никакъ не могъ допустить идеи, чтобы человѣкъ, которому онъ оказалъ услугу или намѣренъ былъ оказать ее, могъ имѣть свою собственную волю, могъ смѣло не повиноваться ему. Онъ чувствовалъ также, что слова, сказанныя имъ и Леонардомъ другъ другу, нескоро ими забудутся, и что, вслѣдствіе этого, тѣсная дружба ихъ, по необходимости, должна охладѣть. Ему, великому Ричарду Эвенелю, просить прощенія у мистриссъ Ферфильдъ, у деревенской прачки! о нѣтъ! этому не бывать! Она и Леонардъ должны просить у него прощенія.
-- Съ этого я и начну, сказалъ Ричардъ Эвенель: -- я полагаю, они успѣли теперь надуматься.
Вмѣстѣ съ этимъ ожиданіемъ, онъ отперъ дверь -- и, къ неописанному изумленію, очутился въ пустой комнатѣ. Взошедшая луна смотрѣла прямо въ окна и ярко освѣщала каждый уголъ. Ричардъ окинулъ взоромъ всю комнату и пришелъ въ недоумѣніе: птички улетѣли.
"Неужели они ушли сквозь замочную скважину? сказалъ онъ.-- А! понимаю: они ушли въ окно."
И дѣйствительно, окно, поднимавшееся отъ земли на половину человѣческаго роста, было открыто. Мистеръ Эвенель, въ припадкѣ бѣшенства, совершенно упустилъ изъ виду этотъ легкій способъ къ побѣгу.
-- Ну, ничего, проговорилъ онъ, бросаясь на кушетку.-- Надѣюсь, они не замедлятъ отозваться о себѣ: они непремѣнно захотятъ воспользоваться моими деньгами.
Въ эту минуту взоръ его остановился на письмѣ, лежавшемъ на столѣ. Онъ развернулъ его и увидѣлъ нѣсколько ассигнацій на пятьдесятъ фунтовъ; изъ нихъ сорокъ пять принадлежали вдовѣ, а новенькая пяти-фунтовая -- Леонарду. Ричардъ самъ за нѣсколько дней подарилъ ему эту ассигнацію. Вмѣстѣ съ деньгами было написано нѣсколько строчекъ, смѣлымъ и красивымъ почеркомъ Леонарда, хотя нѣкоторыя слова и обнаруживали, что рука Леонарда дрожала.