Вотъ что писалъ онъ:
"Благодарю васъ за все, что вы сдѣлали тому, кого считали предметомъ вашего состраданія и милосердія. Моя мать и я прощаемъ вамъ прошедшее. Я ухожу вмѣстѣ съ ней. Вы предоставили на мой произволъ сдѣлать выборъ касательно моей будущности, и я сдѣлалъ его.
"Леонардъ Ферфильдъ."
Письмо выпало изъ рукъ Ричарда. Въ теченіе двухъ-трехъ минутъ онъ оставался безмолвнымъ. Замѣтно было, что угрызеніе совѣсти производило на него сильное вліяніе. Онъ видѣлъ, однако же, что поправить дѣло не было возможности.
-- Въ цѣломъ свѣтѣ не найдется, вскричалъ онъ, сильно топнувъ ногой: -- не найдется такихъ непріятныхъ, дерзкихъ и неблагодарныхъ людей, какъ бѣдные родственники. Съ этой минуты я прекращаю съ ними всякія сношенія.
ГЛАВА XLV.
Леонардъ и его мать, освободясь отъ заточенія, на которое осудилъ ихъ мистеръ Эвенель, направили путь къ небольшой гостинницѣ, расположенной въ недальнемъ разстояніи отъ города, при окраинѣ большой дороги. Обвивъ одной рукой станъ своей матери, Леонардъ поддерживалъ ее и въ то же время старался ее успокоить. Дѣйствительно, къ сильному потрясенію нервовъ бѣдной женщины, она чувствовала угрызеніе совѣсти при мысли, что неумѣстнымъ появленіемъ своимъ въ домѣ Ричарда она совершенно разрушила всѣ планы Леонарда на его блестящую будущность. Проницательный читатель, вѣроятно, уже догадался, что главнымъ виновникомъ всего зла въ этомъ критическомъ оборотѣ дѣлъ юноши былъ никто другой, какъ странствующій мѣдникъ. Возвратясь въ окрестности Гэзельденскаго парка и казино, мѣдникъ не замедлилъ увѣдомить мистриссъ Ферфильдъ о своемъ свиданіи съ Леонардомъ, и, увидѣвъ, что бѣдная вдова оставалась въ совершенномъ невѣдѣніи касательно пребыванія Леонарда подъ кровомъ его дяди, негодный бродяга, быть можетъ, изъ злобнаго чувства къ мистеру Эвенелю, а можетъ быть, изъ особеннаго расположенія дѣлать зло ближнему, составлявшее отличительную черту въ его характерѣ, такъ сильно подѣйствовалъ на бѣдную вдову описаніемъ надменности мистера Эвевеля и щегольского платья его племянника, что въ душѣ ея пробудилось горькое и невыносимое чувство ревности. "По всему видно, что они хотѣли отнять отъ меня мальчика!" думала вдова.-- Молчаніе его служило тому вѣрнымъ доказательствомъ. Этотъ родъ ревности, всегда обнаруживаемый женскимъ поломъ въ большей или меньшей степени, часто оказывается весьма сильнымъ между бѣдными. Въ мистриссъ Ферфильдъ это чувство проявлялось еще сильнѣе, потому что въ ея одиночествѣ Леонардъ служилъ для нея единственной отрадой. Хотя она примирилась съ потерею его присутствія, но ничто не могло примирить ее съ мыслію о потерѣ сыновней любви. Кромѣ того, въ душѣ ея образовались нѣкоторыя убѣжденія, о справедливости которыхъ читатель станетъ судить лучше впослѣдствіи,-- что Леонардъ обязанъ былъ ей болѣе, чѣмъ сыновнею привязанностью. Короче сказать, ей не хотѣлось, употребляя ея собственное выраженіе, "получить незаслуженный щелчокъ". Проведя безсонную ночь, она рѣшилась дѣйствовать по своему соображенію, много побуждаемая къ этому непріязненнымъ внушеніемъ мистера Спротта, утѣшавшаго себя мыслію объ униженіи джентльмена, который такъ непочтительно грозилъ ему рабочимъ домомъ. Вдова немало сердилась на мистера Дэля и Риккабокка: она полагала, что и эти достойные джентльмены были въ одномъ заговорѣ противъ нея. Поэтому, не объявивъ своего намѣренія ни одной душѣ въ Гэзельденскомъ приходѣ, она отправилась въ путь и совершила его частію снаружи дилижанса, частію пѣшкомъ. Неудивительно, Это она явилась на пиръ Эвенеля такая запыленная.
-- О, Леонардъ! говорила она, стараясь подавить свои рыданія.-- Когда я прошла въ ворота и очутилась на лугу, гдѣ собралось такъ много знатныхъ особъ, я и сказала про себя: "взгляну на моего голубчика да и уйду". Но когда я увидѣла тебя, мой Ленни, такого красавчика, когда ты обернулся ко мнѣ и закричалъ: "матушка!" я не могла не обнять тебя, моего ненагляднаго, даже если бы пришлось мнѣ умереть за это. Ты показался мнѣ такимъ добренькимъ, что я въ одну минуту забыла все сказанное мистеромъ Спроттомъ насчетъ гордости Дика; я въ ту же минуту подумала, что это все былъ вздоръ, точно такой же вздоръ, какой онъ выдумалъ насчетъ тебя и хотѣлъ меня увѣрить въ томъ. Спустя немного подошелъ и Дикъ; я не видѣла его вотъ ужь десятка два лѣтъ.... мы вѣдь одного отца и матери.... и потому.... потому....
Рыданія заглушили голосъ бѣдной вдовы.
-- И что я сдѣлала теперь, сказала она наконецъ, обнимая Леонарда, въ то время, какъ оба они сидѣли въ небольшой комнаткѣ трактира.-- Я совсѣмъ погубила тебя. Иди назадъ, Леопардъ, ступай къ Ричарду и, пожалуста, не думай обо мнѣ.