Леонардъ гордо откинулъ голову; въ его твердой увѣренности въ будущность было что то величественное, торжественное.
-- Нечего дѣлать, мой милый Ленни.... Однако, ты будешь писать къ мистеру Дэлю или ко мнѣ? Я попрошу мистера Дэля или добраго синьора читать твои письма; я знаю, что они не будутъ сердиться на меня.
-- Буду, матушка, непремѣнно буду.
-- Но, Ленни, вѣдь у тебя нѣтъ ни гроша въ карманѣ. Что было лишняго у насъ, то отдали мы Дику; вотъ тебѣ мои собственныя деньги; я оставлю только на дилижансъ.
И добрая мать всунула въ жилетный карманъ Леонарда соверенъ и нѣсколько шиллинговъ.
-- Возьми вотъ и эту шести-пенсовую монету съ дырочкой. Пожалуста, Ленни, береги ее: она принесетъ тебѣ счастіе.
Разговаривая такимъ образомъ, они дошли до постоялаго двора, гдѣ встрѣчались три дороги и откуда дилижансъ отправлялся прямо въ казино. Не входя въ покои, они, въ ожиданіи дилижанса, сѣли на лужайкѣ, подъ тѣнію живой изгороди. Замѣтно было, что мистриссъ Ферфильдъ упала духомъ, и что въ душѣ ея происходило сильное волненіе,-- вѣрнѣе: сильная борьба съ совѣстью. Она не только упрекала себя за безразсудное посѣщеніе брата, но боялась вспомнить о своемъ покойномъ мужѣ. Что бы сказалъ онъ о ней, еслибъ могъ увидѣть ее изъ предѣловъ вѣчности?
-- Въ этомъ поступкѣ обнаруживается величайшее самолюбіе съ моей стороны, повторяла она.
-- Зачѣмъ говорить это! Развѣ мать не имѣетъ права надъ своимъ сыномъ?
-- Да, да, мой Ленни! воскликнула мистриссъ Ферфильдъ.-- Ты говоришь совершенную правду. Я люблю тебя, какъ сына, какъ родного сына. Но еслибъ я не была тебѣ матерью, Ленни, и поставила бы тебя въ такое положеніе, что бы ты сказалъ мнѣ тогда?