Несчастная дѣвочка не оказала Леонарду ни малѣйшаго вниманія. Одной рукой онъ нѣжно обнялъ станъ ея; дѣвочка сдѣлала жестъ, выражавшій досаду и гнѣвъ, но при этомъ она не повернулась къ нему лицомъ, а еще крѣпче прильнула къ могилѣ.
Послѣ свѣтлыхъ, солнечныхъ дней всегда обильнѣе выпадаетъ роса; такъ точно и теперь, вмѣстѣ съ захожденіемъ солнца вся зелень окрестныхъ полей подернулась синеватымъ паромъ, который, удаляясь къ горизонту, поднимался слоемъ густого тумана. Леонардъ сѣлъ подлѣ сироты и старался отвлечь ее отъ изліянія горести и успокоить ее на своей груди; но она съ негодованіемъ оттолкнула его отъ себя и отвернуласъ. Въ глубинѣ своей непорочной, поэтической души, онъ понималъ всю скорбь несчастнаго ребенка и не хотѣлъ отстать отъ него, не сказавъ ему ни слова въ утѣшеніе. Леонардъ всталъ. Наступило молчаніе.
Леонарду первому пришлось нарушить его.
-- Пойдемъ вмѣстѣ домой, дитя мое, и дорогой поговоримъ о немъ.
-- О немъ! Да кто вы такой? Вы не знали его! сказала дѣвочка, все еще съ замѣтнымъ гнѣвомъ.-- Уйдите отсюда.... зачѣмъ вы пристали ко мнѣ? И, кажется, никому не дѣлаю вреда. Уйдите.... отстаньте отъ меня.
-- Но ты себѣ дѣлаешь вредъ, и это будетъ сокрушать его, если онъ увидитъ, вонъ оттуда. Пойдемъ домой, дитя мое!
Дѣвочка взглянула на Леонарда сквозь слезы, и его лицо какъ будто смягчило ея горесть и успокоило ее.
-- Оставьте меня! сказала она, плачевнымъ голосомъ, но уже безъ гнѣва.-- Я пробуду здѣсь еще одну минуту. Мнѣ такъ много еще нужно высказать.
Леонардъ оставилъ кладбище и за оградой началъ дожидаться. Перезъ нѣсколько минутъ сирота также вышла оттуда, и когда Леонардъ хотѣлъ подойти къ ней, она сдѣлала знакъ, чтобъ онъ не приближался, и почти бѣжала отъ него. Онъ слѣдовалъ за ней въ нѣкоторомъ разстояніи и увидѣлъ, что предметъ его состраданія скрылся во внутренніе предѣлы постоялаго двора.
-- Гип-гип-гип.... ура!