Вотъ звуки, которыми встрѣченъ былъ нашъ молодой путешественникъ при входѣ въ трактиръ,-- звукъ радостный, выражающій веселье: но онъ отнюдь не согласовался съ чувствами, которыя ребенокъ, рыдая на могилѣ отца, испытывалъ въ душѣ. Этотъ звукъ вылеталъ изъ внутреннихъ покоевъ и сопровождался громкимъ крикомъ, топаньемъ ногъ и брянчаньемъ стакановъ. Сильный табачный запахъ поражалъ обоняніе Леонарда. Онъ остановился на минуту на порогѣ. Передъ нимъ, на скамейкахъ, подъ букомъ и внутри бесѣдки, группировались мужчины атлетическихъ формъ: они пили и курили. Хозяйка дома, проходя по коридору въ буфетъ, замѣтила Леонарда и тотчасъ подошла къ нему. Леонардъ все еще стоялъ въ нерѣшимости. Онъ, можетъ быть, пошелъ бы дальше, еслибъ не встрѣча съ этой дѣвочкой: она сильно заинтересовала его.
-- У васъ, кажется, очень много гостей, сказалъ онъ.-- Могу ли я пріютиться у васъ на ночь?
-- Почему же нельзя! мои;но, отвѣчала хозяйка, весьма учтиво: -- на ночь я могу дать вамъ комнату, а до того времени рѣшительно не знаю, куда васъ помѣстить. Двѣ комнаты, столовая и кухня биткомъ набиты народомъ. Въ окрестностяхъ происходила большая ярмарка рогатымъ скотомъ, и я полагаю, что у насъ остановилось теперь до полу-сотни фермеровъ да столько же погонщиковъ.
-- Не безпокойтесь, ма'мъ: я могу посидѣть въ комнаткѣ, которую вамъ угодно будетъ отвести мнѣ на ночь, и если не составитъ вамъ большого труда подать мнѣ туда чаю, я былъ бы очень радъ; впрочемъ, я могу подождать: для меня, пожалуете, не безпокойтесь.
Хозяйка дома была тронута такой вѣжливостью, которой она не привыкла видѣть отъ грубыхъ, по большей части угрюмыхъ посѣтителей.
-- Вы говорите, сэръ, такъ пріятно и учтиво, что мы готовы сдѣлать для васъ все лучшее; только не будьте взыскательны. Пожалуйте сюда!
Леонардъ спустилъ съ плечь чемоданчикъ, вступилъ въ коридоръ, съ нѣкоторымъ затрудненіемъ пробрался сквозь толпу плечистыхъ, въ огромныхъ сапогахъ или въ кожаныхъ штиблетахъ, гигантовъ, которые безпрестанно входили и выходили изъ буфета, и пошелъ за хозяйкой, по лѣстницѣ, въ маленькую спаленку, въ самомъ верху дома.
-- Ужь извините, эта комната мала, сказала хозяйка, стараясь оправдаться передъ Леонардомъ.-- У насъ есть и внизу комнаты, но онѣ всѣ заняты заблаговременно. Мы ждемъ четырехъ фермеровъ, которые пріѣдутъ издалека. Впрочемъ, здѣсь вамъ будетъ покойнѣе: вы не услышите шума.
-- Ничего не можетъ быть лучше этой комнатки. Но позвольте, сударыня... извините меня -- и Леонардъ, взглянувъ на платье хозяйки дома, замѣтилъ, что на ней и нитки не было траурной.-- Маленькая дѣвочка, которую я видѣлъ на кладбищѣ, гдѣ она такъ горько плакала, скажите, она родственница ваша? Бѣдняжка! мнѣ кажется, такой глубокой горести нельзя испытывать въ ея возрастѣ.
-- Ахъ, сэръ! отвѣчала хозяйка, прикладывая къ глазамъ уголокъ передника.-- Это очень печальная исторія. Я не знаю, что мнѣ дѣлать теперь. Отецъ ея, проѣзжая въ Лондонъ, захворалъ, остановился въ нашемъ домѣ, и вотъ четыре дня, какъ мы похоронили его. У этой бѣдной дѣвочки, по видимому, ни души нѣтъ родственниковъ,-- и куда она, бѣдняжка, пойдетъ теперь! Судья Джонсъ говоритъ, что мы должны отправить ее въ Мэрибонскій приходъ, гдѣ отецъ ея проживалъ въ послѣднее время; но что же будетъ съ ней тогда? Право, сердце такъ и обливается кровью, какъ только подумаешь объ этомъ.