-- Это почему?
-- Почему? повторила Гэленъ и подняла кверху кошелекъ.
-- Вѣчно этотъ ужасный кошелекъ! Развѣ мы не затѣмъ идемъ въ Лондонъ, чтобы наполнить его? Кажется, я разсказывалъ тебѣ маленькую исторію о фортунѣ? Впрочемъ, шутки въ сторону! первымъ дѣломъ намъ нужно отправиться въ тѣ части Лондона, гдѣ вы жили въ послѣднее время, и узнать все, что только возможно; послѣ завтра я увижусь съ докторомъ Морганомъ, отъищу лорда....
На томныхъ глазахъ Гэленъ выступили слезы.
-- Леонардъ, неужели ты скоро оставишь меня?
-- При тебѣ я былъ такъ счастливъ! Казалось, я тосковалъ о тебѣ цѣлую жизнь, и наконецъ ты явилась. У меня не было ни брата, ни сестры,-- словомъ сказать, ни души однихъ со мной лѣтъ, кого бы могъ а полюбить, никого, кромѣ...
-- Кромѣ молоденькой лэди, о которой ты сказывалъ, подхватила Гэленъ, повертывая въ сторону свое личико: дѣти всегда бываютъ очень ревнивы.
-- Да, я любилъ ее, люблю и теперь. Но это чувство совсѣмъ не похоже на то, которое я испытываю теперь, сказалъ Леонардъ, раскраснѣвшись.-- Я никогда не могъ говорить съ ней такъ откровенно, какъ съ тобой. Тебѣ я открываю мою душу: ты, Гэленъ, моя маленькая муза. Я сообщаю тебѣ всѣ чувства мои, всѣ мои фантазіи такъ непринужденно, какъ будто пишу въ это время стихи.
При этихъ словахъ, послышались чьи-то шаги, и на свѣтлую поверхность ручья упала тѣнь человѣка. На самой окраинѣ берега показался запоздалый рыболовъ: съ величайшей досадой онъ тащилъ по водѣ свою удочку, какъ будто стараясь поддѣть на крючокъ дремлющую рыбку, прежде чѣмъ она окончательно расположится на ночной покой. Углубленный въ свое занятіе и вовсе не замѣчая молодыхъ людей подъ деревомъ, рыболовъ остановился чрезвычайно близко отъ нихъ.
-- Проклятый окунь! сказалъ онъ, весьма громко.