-- Осторожнѣй, сэръ! вскричалъ Леонардъ: -- потому что рыбакъ, сдѣлавъ шагъ назадъ, чуть-чуть не наступилъ на Гэленъ.
Рыболовъ повернулся.
-- Что это значитъ? Тс! Вы испугали моего окуня. Пожалуете, молчите.
Гэленъ тихонько отодвинулась. Леонардъ оставался неподвиженъ. Онъ вспомнилъ Джакеймо и почувствовалъ къ рыболову состраданіе.
-- Удивительный этотъ окунь,-- право, удивительный! ворчалъ про себя незнакомецъ.-- У него удивительное счастіе! Вѣрно, этотъ негодный окунь родился съ серебряной ложечкой во рту! Мнѣ никогда не поймать его,-- рѣшительно никогда! А! вотъ онъ, постой, постой! нѣтъ! трава. Кончено, не хочу больше ловить.
Вмѣстѣ съ этимъ онъ выдернулъ лёсу и съ замѣтной досадой началъ разбирать свою уду. Занимаясь этимъ свободно, онъ обернулся къ Леонарду.
-- Гм! такъ вотъ какъ! а хорошо ли вы знакомы съ этой рѣчкой, сэръ?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Леонардъ.-- Я въ первый разъ ее вижу.
-- Въ такомъ случаѣ, примите мой совѣтъ, сказалъ рыболовъ, торжественнымъ тономъ: -- никогда не поддавайтесь чарующимъ прелестямъ этой рѣчки. Въ отношеніи къ ней я настоящій мученикъ: она Далила моего существованія.
-- Далила! вы говорите, Далила! возразилъ Леонардъ, весьма заинтересованный: ему показалось, что въ послѣднихъ словахъ незнакомца заключалась поэтическая мысль.