-- Да, милостивый государь, я сказалъ: Далила. Выслушайте меня, молодой человѣкъ; пусть примѣръ мой послужитъ вамъ предостереженіемъ. Вотъ какъ разъ въ ваши лѣта, я впервые пришелъ на эту рѣчку удить. Въ этотъ роковой день, около трехъ часовъ пополудни, я поймалъ рыбу, и преогромную -- вѣсомъ по крайней мѣрѣ фунта полтора.... повѣрите ли, сэръ? вотъ какой длины (и рыбакъ приложилъ палецъ къ сгибу локтя). Когда я вытянулъ ее на берегъ, почти къ самому тому мѣсту, гдѣ вы сидите теперь, вотъ на самый этотъ откосъ, вдругъ лёса моя лопнула, и этотъ демонъ, а не рыба, сдѣлалъ прыжокъ, другой, забрался вотъ въ эти коренья, еще сдѣлалъ прыжокъ и юркнулъ въ воду, и съ крючкомъ и съ остаткомъ лёсы. Ну ужь, признаюсь вамъ, этакой рыбины я никогда не видывалъ. Попадались мнѣ на Темзѣ и миноги, ипискари, и плотва; но такой рыбы -- такого окуня, съ распущенными перьями, какъ парусъ на военномъ кораблѣ,-- такого чудовищнаго окуня, словомъ сказать, кита-окуня, никогда, никогда не вытаскивалъ! До той поры я не смѣлъ подозрѣвать, чтобы въ нашихъ маленькихъ рѣчкахъ скрывались такіе левіоѳаны. Я не могъ спать цѣлую ночь, на другой день рано пришелъ на это мѣсто и, какъ бы вы думали, снова поймалъ того же окуня. На этотъ разъ я вытащилъ его изъ воды,-- и, можете вообразить, онъ опять ушелъ; только какъ онъ ушелъ, если бы вы знали! вздумалъ оставить лѣвый глазъ на крючкѣ... а? какъ вамъ это покажется? Голы, долгіе годы, прошли съ тѣхъ поръ; по никогда, никогда не забуду; агоніи той минуты....

-- Агоніи, которую испытывалъ окунь?

-- Окунь! вы думаете, что онъ испытывалъ агонію! Онъ наслаждался ею: а я.... нѣтъ! не найти словъ выразить мое мученіе... Я взглянулъ на окуневый глазъ, а глазъ этотъ смотрѣлъ на меня такъ лукаво, съ такой злобной радостью, какъ будто онъ смѣялся мнѣ прямо въ лицо. Ничего -- самъ себѣ думаю -- я слышалъ, что нѣтъ лучше приманки для окуня, какъ окуневый глазъ. Вотъ, знаете, я и насадилъ этотъ глазъ на крючокъ и тихонько забросилъ удочку. Вода на этотъ разъ была необыкновенно прозрачна; и черезъ двѣ минуты я увидѣлъ, какъ окунь началъ подходить. Онъ приблизился къ крючку: узналъ свой глазъ, замахалъ хвостомъ, сдѣлалъ прыжокъ и какъ живой человѣкъ, увѣряю васъ, унесъ свой глазъ, не коснувшись крючка. Я видѣлъ потомъ, какъ онъ остановился, вонъ подлѣ той водяной лиліи, переваривать свою добычу. Злобный демонъ! Съ тѣхъ поръ семь разъ въ теченіе разнообразной и полной событіями жизни ловилъ я этого окуня, и семь разъ этотъ окунь срывался.

-- Не можетъ быть, чтобъ это былъ тотъ же самый окунь, замѣтилъ Леоцардъ, крайне изумленный. Окунь очень нѣжная рыба: проглотить крючокъ, лишиться глаза! да этого никакой окунь не перенесетъ, какъ бы онъ ни былъ великъ.

-- Да, это хоть кому такъ покажется сверхъестественнымъ, сказалъ рыболовъ, съ замѣтнымъ страхомъ.-- Но смѣю увѣрить васъ, сэръ, что это именно былъ одинъ и тотъ же окунь, потому что во всей это рѣчкѣ не найдешь кромѣ его ни единаго окуня! Въ теченіе многихъ лѣтъ, что я удилъ здѣсь, мнѣ не попадалось другого окуня; и, кромѣ того, этого одинокаго обитателя влажной стихіи я узнаю съ перваго взгляда и помню его гораздо лучше, чѣмъ моего покойнаго родителя. Каждый разъ, что я вытаскивалъ его изъ воды, его профиль всегда обращался ко мнѣ, и я съ ужасомъ усматривалъ, что у него былъ только одинъ глазъ! Этотъ окунь, въ моихъ глазахъ, какой-то загадочный, демонскій феноменъ! Онъ послужилъ гибелью моимъ видамъ на блестящую будущность. Мнѣ предлагали прекрасное мѣсто въ Ямайкѣ, и я не могъ отправиться туда, оставивъ этого окуня торжествовать. Впослѣдствіи я бы могъ получить назначеніе въ Индію, но мнѣ не хотѣлось, чтобы Океанъ раздѣлялъ меня и этого окуня. Такимъ образомъ, я влачилъ дни мои въ этой пагубной столицѣ моего отечества. Разъ въ недѣлю, начиная съ февраля и кончая ноябремъ, я постоянно являлся сюда. Праведное небо! еслибъ только могъ я поймать этого окуня, то цѣль моего существованія была бы достигнута.

Леонардъ съ любопытствомъ осматривалъ рыболова, въ то время, какъ послѣдній такъ печально заключилъ свою исповѣдь. Прекрасный оборотъ періодовъ разскащика вовсе не согласовался съ его костюмомъ. Платье его было замѣтно поношено, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ проглядывали лохмотья, но лохмотья, ни сколько неунижающіе достоинства оратора. Тонкіе и нѣсколько обращенные кверху углы губъ обнаруживали въ немъ юморъ; его руки хотя и не были совершенно чисты -- впрочемъ, при его занятіи, невозможно быть слишкомъ взыскательнымъ -- все же можно было заключить, что онѣ не знали черной работы. Его лицо было блѣдное и одутловатое, но кончикъ носа отличался краснотой. Казалось, что влажная стихія не такъ коротко была знакома ему, какъ его Далилѣ-окуню.

-- Такова наша жизнь! снова началъ рыболовъ, собравъ всѣ свои орудія въ парусинный чехолъ.-- Еслибъ человѣкъ зналъ, что значитъ удить рыбу въ теченіе всей своей жизни въ маленькой рѣчкѣ, гдѣ всего на всего одинъ только окунь! девять разъ въ теченіе всей жизни подхватывать этого окуня на крючокъ -- и девять разъ видѣть, какъ онъ съ крючка ныряетъ въ воду,-- еслибъ человѣкъ зналъ, что значитъ подобная охота, тогда.... тогда --

При этомъ рыболовъ обернулся и пристально взглянулъ въ лицо Леонарда.

-- Тогда, молодой мой сэръ, человѣкъ узналъ бы весьма легко, что такое жизнь человѣческая въ отношеніи къ пустому тщеславію.... Добрый вечеръ, молодой человѣкъ!

И онъ удалился, затаптывая по дорогѣ маргаритки и незабудки.