Брошенный такъ неожиданно въ книжный міръ, обширнѣйшій въ сравненіи съ тѣмъ, къ которому деревенскій юноша имѣлъ когда либо доступъ, онъ почувствовалъ во всей силѣ неутомимую жажду къ познаніямъ, изъ которой возникла и самая поэзія. Коллекція мистера Приккета не была многочисленна, но зато она состояла не только изъ главнѣйшихъ произведеній англійской литературы, но изъ многихъ весьма любопытныхъ и рѣдкихъ ученыхъ книгъ. Леонардъ не спѣшилъ составленіемъ каталога: онъ просматривалъ содержаніе каждаго тома, проходившаго черезъ его руки. Книгопродавецъ, большой любитель старинныхъ книгъ, съ особеннымъ удовольствіемъ замѣчалъ сходство чувствъ своихъ съ наклонностями новаго помощника, чего не обнаруживалось ни въ одномъ изъ его прикащиковъ; онъ часто бесѣдовалъ съ нимъ о драгоцѣнныхъ изданіяхъ и рѣдкихъ экземплярахъ и посвящалъ Леонарда въ тайны опытнаго библіографа.
Ничто, по видимому, не могло быть мрачнѣе книжной лавки мистера Приккета. Снаружи ея находился прилавокъ, на которомъ разложены были дешевыя книги и разноцвѣтные томы, и около котораго всегда толпились группы любопытныхъ; внутри газовый фонарь горѣлъ ночь и день.
Для Леонарда время проходило чрезвычайно быстро. Онъ уже не думалъ болѣе о цвѣтущихъ лугахъ, забылъ свои неудачи и рѣже сталъ вспоминать о Гэленъ. Такова жажда познанія! Что можетъ сравниться съ силой твоей и съ преданностію, которую ты пробуждаешь къ себѣ въ душѣ молодою человѣка?
Мистеръ Приккетъ былъ старый холостякъ и часто приглашалъ Леонарда раздѣлить его скромную трапезу. Въ теченіе обѣда наблюденіе за лавкой поручалось прикащику. Мистеръ Криккетъ былъ пріятный и словоохотливый собесѣдникъ. Онъ отъ души полюбилъ Леонарда, и Леонардъ не замедлилъ разсказать ему свои предпріятія въ отношеніи лондонскихъ издателей; при чемъ мистеръ Криккетъ, въ избыткѣ удовольствія, потиралъ себѣ руки и смѣялся отъ чистаго сердца, какъ будто ему разсказывали какую нибудь забавную исторію.
-- Бросьте вы вашу поэзію, молодой человѣкъ, и посвятите себя занятіямъ въ книжной лавкѣ, сказалъ онъ, когда Леонардъ кончилъ свою исповѣдь: -- а чтобъ излечить васъ совершенно отъ сумасбродной мысли сдѣлаться сочинителемъ, я дамъ вамъ на время "Жизнь и творенія Чаттертона". Вы можете взять эту книгу съ собой на домъ и понемногу прочитывать на сонъ грядущій. Я увѣренъ, что завтра же вы явитесь ко мнѣ совсѣмъ другимъ человѣкомъ.
Уже поздно вечеромъ, когда лавку запирали на ночь, Леонардъ возвратился на квартиру. При входѣ въ свою комнату, онъ пораженъ былъ въ самое сердце безмолвіемъ и пустотой. Гэленъ уже не было!
На письменномъ столѣ стоялъ розовый кустъ и подлѣ него лоскутокъ бумаги, съ слѣдующими словами:
"Милый, неоцѣненный братъ Леонардъ! Богъ да благословитъ тебя! Я непремѣнно напишу тебѣ, когда намъ можно будетъ свидѣться. Побереги этотъ цвѣтокъ, милый мой братъ, и не забудь бѣдную
"Гэленъ."
Надъ словомъ не забудь находилось выпуклое пятно, которымъ уничтожалось это слово.