И вмѣстѣ съ этимъ онъ проводинъ Леопарда въ небольшую комнату. Черезъ нѣсколько минутъ были впущены еще два паціента. Это были женщины, и между ними завязался громкій разговоръ. Онѣ встревожили размышленія Леонарда, неимѣвшія ничего общаго съ дѣйствительнымъ міромъ. Онъ замѣтилъ, что дверь въ кабинетъ доктора была отворена, и, не имѣя ни малѣйшаго понятія объ этикетѣ, по которому для посторонняго человѣка подобныя комнаты остаются неприкосновенными, онъ вошелъ туда, чтобы избавиться отъ болтовни. Леонардъ опустился на любимое кресло доктора и началъ разсуждать про себя:
"Къ чему онъ велѣлъ мнѣ явиться? Что новаго онъ можетъ придумать для меня? Если онъ хочетъ оказать мнѣ милость, то слѣдовало бы узнать сначала, приму ли я ее. Онъ доставилъ мнѣ случай выработывать насущный хлѣбъ,-- и это все, на что я могъ имѣть право, все, что я рѣшился принять."
Ко время этого монолога, глаза его остановились на письмѣ, лежавшемъ на столѣ. Леонардъ вскочилъ съ кресла. Онъ узналъ почеркъ. Это тотъ же самый почеркъ, которымъ написано было письмо къ его матери съ приложенной къ нему ассигнаціей въ пятьдесятъ фунговъ. Письмо отъ его дѣда и бабушки. Онъ замѣтилъ свое имя, онъ увидѣлъ еще болѣе: увидѣлъ слова, отъ которыхъ біеніе сердца его прекратилось, и кровь въ его жилахъ, по видимому, оледенѣла. Въ то время, какъ онъ стоялъ, приведенный въ ужасъ, на письмо опустилась рука доктора, и вмѣстѣ съ тѣмъ раздался громкій и сердитый голосъ:
-- Какъ ты смѣлъ войти въ мой кабинетъ и читать мои письма? Э!
Леонардъ нисколько не смутился твердо положилъ свою руку на руку доктора и, полный негодованія, сказалъ:
-- Это письмо касается меня оно принадлежитъ мнѣ.... уничтожаетъ меня. Я довольно замѣтилъ изъ него, чтобъ имѣть право говорить вамъ это. Я требую его отъ васъ: я долженъ узнать все.
Докторъ оглянулся и, замѣтивъ, что дверь въ кабинетъ была отворена, толкнулъ ее ногой.
-- Скажи мнѣ правду: что ты успѣлъ прочитать изъ этого письма? сказалъ онъ съ гнѣвомъ.
-- Только двѣ строчки, въ которыхъ я названъ.... я названъ.ж..
И Леопардъ затрепеталъ всѣмъ тѣломъ. Вены на лбу его посинѣли отъ налившейся крови. Онъ не могъ досказать своего признанія. Казалось, что въ головѣ его бушевалъ океанъ, ревущія волны котораго оглушали его. Докторъ съ перваго взгляда увидѣлъ, что Леонардъ находился въ опасномъ положеніи, и потому поспѣшилъ успокоить его нѣжными словами: -- присядь -- мой другъ -- присядь -- успокойся -- ты все узнаешь -- выпей сначала вотъ этой воды,-- и вмѣстѣ съ этимъ онъ налилъ въ стаканъ холодной воды нѣсколько капель изъ крошечной сткляночки.