На другой день вечеромъ докторъ Морганъ, сопровождаемый своимъ любимымъ паціентомъ съ хроническимъ тикомъ, котораго онъ успѣлъ наконецъ уговорить на добровольное изгнаніе, находился на пароходѣ, отправлявшемся въ Остенде.
Леонардъ по прежнему началъ продолжать свою жизнь въ лавкѣ мистера Приккета; но перемѣна въ немъ не скрылась отъ проницательнаго книгопродавца. Неподдѣльное простодушіе исчезло въ немъ: онъ старался держать себя въ отдаленіи и быть молчаливымъ; по видимому, онъ вдругъ сдѣлался многими годами старѣе своего возраста. Я не беру на себя труда метафизически анализировать эту перемѣну. Съ помощію выраженій, которыя по временамъ слетали съ устъ Леопарда, читатель можетъ самъ углубиться въ сердце юноши и увидѣть тамъ, какимъ образомъ совершался процессъ этой перемѣны и все еще продолжаетъ совершаться. Счастливый своими мечтами, деревенскій геній, смотрѣвшій на славу свѣтлыми, выражавшими безпредѣльную надежду взорами, уже сдѣлался совсѣмъ не тотъ.Это былъ человѣкъ, внезапно отторгнутый отъ семейныхъ узъ,-- человѣкъ, окруженный со всѣхъ сторонъ преградами, одинокій въ мірѣ жестокой дѣйствительности и въ суровомъ Лондонѣ! Если для него и мелькнетъ иногда потерянный Геликонъ, то, вмѣсто Музы, онъ видитъ тамъ блѣдный, печальный призракъ, закрывающій отъ стыда лицо свое,-- призракъ несчастной матери, которой сынъ не имѣетъ имени,-- самаго скромнаго имени въ кругу многочисленнѣйшаго человѣческаго семейства.
На другой вечеръ послѣ отъѣзда мистера Моргана, въ то время, какъ Леопардъ собирался уйти на квартиру, въ лавку мистера Приккета вошелъ покупатель, съ книгой въ рукѣ, которую онъ выхватилъ изъ рукъ прикащика, собиравшаго съ прилавка выставленныя для продажи изданія.
-- Мистеръ Приккетъ! послушайте, мистеръ Приккетъ! сказалъ покупатель: -- мнѣ, право, стыдно за васъ: вы хотите взять за это сочиненіе, въ двухъ томахъ, восемь шиллинговъ.
Мистеръ Приккетъ выступилъ изъ киммерійскаго мрака, закрывавшаго отдаленные предѣлы лавки.
-- Ахъ, мистеръ Борлей! это вы? По голосу, мнѣ бы ни за что не узнать васъ.
-- Человѣкъ все равно, что книга, мистеръ Приккетъ: обыкновенный людъ судитъ о книгѣ по ея переплету; а я переплетенъ, какъ видите, довольно изящно.
Леонардъ взглянулъ на незнакомца, стоявшаго подъ самой лампой, и ему показалось, что онъ узналъ его. Онъ еще разъ взглянулъ на него. Да, такъ точно: это былъ тотъ самый рыболовъ, котораго онъ встрѣтилъ на берегахъ Бренты, и который сообщилъ ему исторію о потерянномъ окунѣ и оборванной удочкѣ.
-- Однако, мистеръ Приккетъ, продолжалъ Борлей: -- скажите, по какому случаю вы назначили восемь шиллинговъ за "Науку Мышленія".
-- А что же, мистеръ Борлей! вѣдь это довольно дешевая цѣна: экземпляръ очень чистенькій.