-- Онъ очень уменъ, сказалъ мистеръ Борлей книгопродавцу:-- онъ понимаетъ аллегорію.
-- Бѣдный юноша! явился въ Лондонъ съ намѣреніемъ сдѣлаться сочинителемъ; а вамъ извѣстно, мистеръ Борлей, что значитъ сдѣлаться сочинителемъ.
-- Да, господинъ книгопродавецъ, извѣстно! возразилъ Борлей, съ видомъ полнаго сознанія собственнаго своего достоинства.-- Сочинитель есть существо среднее между людьми и богами,-- существо, которое должно жить въ великолѣпномъ дворцѣ, питаться на счетъ публики ортоланами и пить токайское вино. Онъ долженъ нѣжиться на пуховыхъ оттоманахъ и закрываться драгоцѣнными тканями отъ житейскихъ заботъ и треволненій, ничего не дѣлать, какъ только сочинять книги на кедровыхъ столахъ и удить окуня съ кормы позлащенной галеры. Повѣрьте, что эта счастливая пора наступитъ, когда пройдутъ вѣка и люди сбросятъ съ себя варваризмъ. Между тѣмъ, сэръ, приглашаю васъ въ мои палаты, гдѣ намѣренъ угостить васъ превосходнымъ грогомъ, на сколько станетъ моихъ денегъ; а когда онѣ выйдутъ всѣ, надѣюсь, что вы въ свою очередь угостите меня.
-- Нечего сказать, большой тутъ барышъ, проворчалъ мистеръ Приккетъ въ то время, какъ мистеръ Борлей, высоко вздернувъ носъ, вышелъ изъ лавки.
Въ первое время своего пребыванія въ лавкѣ, Леонардъ обыкновенно возвращался домой по самымъ многолюднымъ улицамъ: столкновеніе съ народомъ ободряло его и въ нѣкоторой степени одушевляло. Но съ того дня, когда обнаружилась исторія его происхожденія, онъ направлялъ свой путь по тихимъ и, сравнительно, безлюднымъ переулкамъ.
Едва только вступилъ онъ въ ту отдаленную часть города, гдѣ ваятели и монументщики выставляютъ на показъ свои разнохарактерныя работы, одинаково служащія украшеніемъ садовъ и могилъ, и когда, остановясь, онъ началъ разсматривать колонну, на которой была поставлена урна, полу-прикрытая погребальнымъ покровомъ, его слегка ударилъ кто-то по плечу. Леонардъ быстро обернулся и увидѣлъ передъ собой мистера Борлея.
-- Извините меня, сэръ; но я сдѣлалъ это потому, что вы понимаете, какъ удить окуней. А такъ какъ судьба пустила насъ на одну и ту же дорогу, то мнѣ бы очень хотѣлось познакомиться съ вами покороче. Я слышалъ, вы имѣли намѣреніе сдѣлаться писателемъ. Рекомендуюсь вамъ, я самъ писатель.
Леонардъ, сколько извѣстно было ему, никогда еще до этой минуты не встрѣчался съ писателемъ. Печальная улыбка пробѣжала по его лицу въ то время, какъ осматривалъ онъ рыболова.
Мистеръ Борлей одѣтъ былъ совершенно иначе въ сравненіи съ тѣмъ разомъ, когда впервые встрѣтился онъ съ Леопардомъ на берегахъ Брента. Въ этой одеждѣ, впрочемъ, онъ менѣе похожъ былъ на автора, чѣмъ на рыбака. На немъ была новая бѣлая шляпа, надѣтая на бокъ, новое пальто зеленаго цвѣта, новые панталоны и новые сапоги. Въ рукѣ держалъ онъ трость изъ китоваго уса съ серебрянымъ набалдашникомъ. Ничто такъ не доказывало бродячей жизни этого человѣка и величайшей безпечности, какъ его наружность. При всемъ томъ, несмотря на его пошлый нарядъ, въ немъ самомъ не было ничего пошлаго, но зато много эксцентричнаго, даже чего-то выходящаго изъ предѣловъ благопристойности. Его лицо казалось блѣднѣе и одутловатѣе прежняго, кончикъ носа гораздо краснѣе; глаза его сверкали ярче, и на углахъ его насмѣшливыхъ, сластолюбивыхъ губъ отражалось полное самодовольствіе.
-- Вы сами сочинитель, сэръ? повторилъ Леонардъ.-- Это прекрасно! Мнѣ бы хотѣлось знать вашъ отзывъ объ этомъ призваніи. Вонъ, эта колонна поддерживаетъ урну. Колонна высока, и урна сдѣлана очень мило, но подлѣ дороги онѣ совсѣмъ не на мѣстѣ: что вы укажите объ этомъ?