И когда мистеръ Приккетъ въ заключеніе словъ своихъ прибавилъ: "я думаю, что Борлей болѣе, чѣмъ Чаттертонъ послужилъ къ излеченію тебя отъ желанія сдѣлаться писателемъ", молодой человѣкъ угрюмо отвѣчалъ: "можетъ быть", и отвернулся къ книжнымъ полкамъ.
Съ позволенія мистера Приккета, Леонардъ оставилъ свои занятія ранѣе обыкновеннаго и отправился въ Хайгэтъ. Онъ шелъ сначала по окраинѣ Реджентъ-Парка и потомъ по зеленѣющимъ, весело улыбающимся предмѣстьямъ Лондона. Прогулка, свѣжій воздухъ, пѣніе птицъ, а болѣе всего уединенная дорога разгоняли его серьёзныя и даже мрачныя мышленія. Сердце его забилось сильнѣе, душа его была полна отраднаго чувства, когда онъ вышелъ въ небольшую каштановую аллею и вскорѣ увидѣлъ свѣтлое личико Гэленъ, стоявшей подлѣ калитки, въ тѣни густыхъ акацій.
ГЛАВА LIX.
Съ дѣтскимъ восторгомъ Гэленъ увлекла своего брата въ небольшой садъ.
Взгляните на нихъ въ этомъ маленькомъ павильонѣ, покрытомъ цвѣтами, дышащими ароматомъ. Темная полоса кровлей и шпицовъ разстилались внизу широко и далеко. Лондонъ казался тусклымъ и безмолвнымъ какъ во снѣ.
Гэленъ нѣжно сняла шляпу съ головы Леонарда и взглянула ему въ лицо, подернутыми слезой, выразительными глазками.
Она не сказала при этомъ случаѣ: "ты перемѣнился, Леонардъ", но, какъ будто упрекая себя, произнесла:
-- Зачѣмъ, зачѣмъ я оставила тебя?
И потомъ отвернулась.
-- Гэленъ, не безпокойся обо мнѣ. Я мужчина, я выросъ въ деревнѣ. Скажи мнѣ что нибудь о себѣ. Ты писала, что эта лэди очень добра къ тебѣ -- правда ли это?