-- Еслибъ была неправда, то позволила ли бы она мнѣ видѣться съ тобой? О, она очень-очень добра А взгляни-ка сюда, Леонардъ.
И Гэленъ показала на плоды и пирожное, поставленное на столѣ.
-- Вѣдь это настоящій пиръ.
Она обнаруживала передъ братомъ свое радушное гостепріимство самымъ милымъ, очаровательнымъ образомъ; она была рѣзвѣе обыкновеннаго, говорила много и бѣгло дополняла многія мѣста своего разговора принужденнымъ, но серебристымъ смѣхомъ.
Мало по малу она успѣла вывести брата изъ глубокой задумчивости. Леопардъ хотя и не могъ открыть ей причину своей замѣтной грусти, но признался, однако же, что въ послѣднее время онъ много страдалъ. Онъ никогда бы не открылся въ этомъ другому живому существу. Окончивъ поспѣшно свое коротенькое признаніе увѣреніями, что все худшее для него уже окончилось, онъ хотѣлъ позабавить Гэленъ разсказомъ о новомъ знакомствѣ съ рыболовомъ. Но когда Леонардъ, съ невольнымъ увлеченіемъ, смѣшаннымъ съ чувствомъ состраданія, отозвался объ этомъ человѣкѣ, когда онъ представилъ необыкновенный, хотя и нѣсколько сжатый очеркъ сцены, которой былъ очевидцемъ, Гэленъ приняла серьёзный и даже испуганный видъ.
-- Леонардъ, ради Бога, не ходи туда въ другой разъ, не встрѣчайся больше съ этимъ дурнымъ человѣкомъ.
-- Дурнымъ! о, нѣтъ! Безнадежный и несчастный, онъ невольнымъ образомъ пристрастился къ крѣпкимъ напиткамъ, стараясь, подъ вліяніемъ охмѣляющаго дѣйствія ихъ, забыть свое горе; впрочемъ, моя милая совѣтница, ты еще не можешь понимать этихъ вещей.
-- Напротивъ, Леонардъ, мнѣ кажется, что я очень хорошо понимаю ихъ. Неужели ты думаешь, что я не найду разницы между значеніемъ добраго человѣка и дурного? Я полагаю, что добрый человѣкъ тотъ, который умѣетъ бороться съ искушеніями, а дурной -- тотъ, который охотно предается имъ.
Опредѣленіе было такъ просто и такъ вѣрно, что Леонардъ пораженъ былъ имъ гораздо сильнѣе, чѣмъ могли бы поразить его самыя изысканныя и убѣдительныя доказательства мистера Дэля.
-- Со времени нашей разлуки недаромъ я такъ часто говорилъ самому себѣ: "Гэленъ была моимъ геніемъ-хранителемъ!" Пожалуста, Гэленъ, говори мнѣ еще что нибудь. Мое сердце покрыто для меня непроницаемымъ мракомъ, а когда ты говоришь, то, по видимому, свѣтъ озаряетъ его.